– Мы с женой ведем замкнутый образ жизни, так бывает, когда в семье есть больные, – нахмурился Кирилл, – людям некомфортно приходить в дом, где пахнет лекарствами, неприятно видеть инвалидов. И гости могут принести инфекцию. Нет у нас друзей.
– Няня, медсестра, врач, может, кто-то из них мог приютить Веню? – предположил Кузя. – Учитель?
– Мальчик находится на домашнем обучении, – напомнил отец.
– Но к нему ходят педагоги, – не сдался наш главный компьютерщик.
– Нет, – буркнул Кирилл.
– Кто же занимается с подростком? – изумилась я и услышала.
– Жена. Она забирает в школе задания, потом приносит их туда выполненными.
– А экзамены? – недоумевала я. – С ними как?
– Никак, – отрезал отец.
Повисла тягостная тишина. Ее нарушил Дегтярев:
– Но мальчик не получит аттестат, если не…"
"– О чем вы говорите! – воскликнул Кирилл. – Господи, мы живем на разных планетах. Веня никогда не сможет учиться в институте. И работать не пойдет. Непонятно, сколько лет он еще проживет! А вы про ЕГЭ. Да гори оно огнем! Ему и школа-то не нужна.
– Маска? – повторила я.
– Цветение, – вздохнул Кирилл, – пыльца. Гроза. Таяние снега. И многие другие раздражители вызывают у сына обострение.
– Объясните, что вызвало у Вениамина желание покинуть дом? – попросил Собачкин.
– Да ничего, – пожал плечами отец, – был обычный день, стандартные процедуры. У нас жесткий распорядок дня. Все шло, как всегда. Потом он захотел поехать в зоопарк. Я объяснил, что к животным нельзя, тем более к обезьянам. Неделю он заводил разговор о посещении мартышек.
Кирилл посмотрел на меня.
– Я хорошо понимаю, что подростку нужны впечатления, он жаждет общения. В принципе можно было попробовать посетить зверинец. Но сын чего хотел? Заниматься на курсах при ветеринарной академии! Решил после окончания школы пойти туда учиться. Но это же невозможно. Я ему доходчиво объяснил, по какой причине эта профессия никак не пригодна для аллергика. Ну и случилась истерика у парня.
– Вы постоянно следили за сыном? – осведомилась я.