– Эрнани проковылял к узнику и опустился рядом, задев холодное железо. – Какие тяжелые… Зачем?
– Видимо, так надо. – Ринальди улыбнулся одними губами. – Чем страшнее обвинение, тем толще цепи. Ничего, перед казнью наденут другие, полегче.
– Рино, – юноша замялся, но продолжил довольно твердым голосом: – Ты знаешь, я ведь калека… Я не хотел жить таким…
– Глупости. Жизнь прекрасна, даже если она невыносима! У тебя неприятности?
– У меня? Ринальди… Неужели ты не понимаешь, что тебя ждет?
– Меня ждут катакомбы, – ровным голосом сказал эпиарх, – тьма, холод, возможно, чудовища и наверняка смерть.
– Почему ты не признаешься, ну почему?!
– Проклятье, да потому что не трогал эту шлюху! Хорош бы я был, если б взял на себя ее шашни.
– Беатриса – не шлюха! Ее мучили, пытали…
– Ну так возрыдай на ее горести, а чего ты хочешь от меня?
– Рино, я понимаю. Ты… Ты сначала не хотел ничего дурного, просто зол на старика, что он тебя не взял. И ты терпеть не можешь, когда тебе перечат.
– Помню, – взгляд узника стал холодным, – что было, то было. Но до жены Борраски я не дотрагивался.
– Но она беременна от тебя!
– Значит, это она дотрагивалась до меня, когда я был пьян. Мало ли женщин забирались ко мне в постель.
– Зачем ты лжешь? – выкрикнул Эрнани. – Я пришел помочь тебе, а ты…
– Мы знакомы семнадцатый год, Эрнани из рода Раканов.
– Ринальди, а как мне не верить? Как?! Ни одно твое слово не подтвердилось, тебя обвинили не только Беатриса, но и ее слуги, твоя подруга, даже твоя кровь!
– Как не верить? Похоже, никак. Я не настолько добр, братец, чтобы ради твоего спокойствия признаться в подлости, которую не делал."
"– Ради моего спокойствия?! – подался назад Эрнани. – Спокойствия?!
– Разумеется, ты бы с чистой совестью проводил меня в пещеры, ибо это справедливо, а потом принялся меня оплакивать, ибо я твой брат.
– Ты сошел с ума!
– Напротив, никогда не был в столь здравом рассудке, как сейчас. Эридани раздулся от осознания собственной праведности. Еще бы, осудил родную кровь! Великий анакс! Справедливый анакс! Неподкупный анакс! А тебе ужасно хочется стать всеобщим утешителем, но мне ни от тебя, ни от Эридани не нужно ничего. Слышишь? Ничего! Ни поучений, ни прощений.