Когда они подъедут и остановятся, если остановятся, то я выйду им навстречу и буду кричать, что среди летчиков есть раненые, а мне нужна их помощь для доставки медикаментов для жителей Багдада. Может, они клюнут и окажутся неготовыми к вашему нападению.
– Зачем вам так рисковать, мисс Нина? – нахмурился сержант, хотя мысль ему в целом понравилась. – Может, лучше доктора пошлем?
– Его нельзя, и летчиков нельзя. Самолет правительственный, они в военной форме нового режима, то есть предатели дела Саддама Хусейна.
– Пожалуй, – согласился сержант.
– Тогда начнете стрелять, когда я упаду на землю. Передайте своим людям приказ."
"Тон женщины был настолько твердым и повелительным, что сержант чуть было не ответил: «Есть, мэм». Это было бы глупо, она же не его начальник, но Радович повиновался.
Машины с гвардейцами приближались быстро. Нина приготовилась встать и броситься навстречу, когда машины подойдут настолько, чтобы иракцам был слышен ее голос.
– Не стреляйте! – закричала Нина по-английски, жалея, что не может этого сделать по-арабски или хотя бы на курдском. – Нам нужна ваша помощь, здесь раненые. Солдаты, помогите!
Нина всячески пыталась убедить гвардейцев, что здесь для них легкая добыча. Они, конечно, идейные борцы, но от трофеев, наверное, не откажутся.
Наконец машины двинулись в сторону самолета, но медленно. Метрах в пятидесяти от позиций морских пехотинцев две крайние машины с пулеметами остановились, а остальные продолжали приближаться.