Нина повернулась к сержанту и закусила губу. Родович сжимал рукой бедро левой ноги. Под рукой расползалось кровавое пятно.
– Бен! – в сердцах воскликнула Нина. – Зачем же вы так? Это же из-за меня!
– Ничего подобного, мисс, – ответил с болезненной улыбкой сержант, – я отвлекал на себя огонь, чтобы мои солдаты наконец перебили этих бандитов.
Нина осмотрела рану. Судя по всему, пуля прошла под костью с внутренней стороны бедра. Если кость не задета, то все не так страшно. Отстегнув ремень от автомата, Нина затянула его в верхней части бедра, чтобы остановить кровь.
– Ну, что уставились, сынки? – строго сказал Родович. – Я не слышу доклада.
– Уничтожено двадцать два гвардейца, сэр, – доложил один из солдат, – наши потери – двое убитых. Джонсон и Картер. Пятеро раненых, Морган – тяжело, в грудь. Сейчас ребята всех переносят к самолету, сэр.
– Сержант, я к раненым, – взвилась Нина, – а вы, ребята, помогите командиру.
Нина побежала к самолету. Морган действительно был плох – у него оказалось пробито легкое. Хоть его товарищи и поступили так, как их учили, – наложили на грудь тугую давящую повязку, чтобы избежать пневмоторакса, – солдат находился без сознания. Еще трое были с неопасными сквозными ранениями. Нина вместе с иракским врачом занялась ранеными, когда услышала за спиной приказ сержанта.
– Проверьте все машины. Пробитые колеса не в счет, их можно переставить с тех машин, у которых повреждены двигатели.
Через пятнадцать минут к самолету подогнали два исправных джипа.
– Это все, что может двигаться, сержант. Можем забить их вакциной и отправить в Багдад, – доложил один из пехотинцев.
Иракский врач без лишних рассуждений побежал командовать загрузкой. С вакциной отправили шестерых солдат, а также иракского врача.
"Тогда-то, к ночи, у сержанта и еще одного солдата начали воспаляться раны. Летчики сняли с подбитых джипов аккумуляторы и фары.