— Сколько чашек кофе пришлось на себя вылить? Ганский уже распустил руки?
Замерев в вилкой в руке, я кошусь на его помощницу, рассчитывая увидеть реакцию на подобный выпад, но она продолжает сидеть с непроницаемым лицом.
— Ну что вы, — отвечаю нараспев. — К чему портить рубашки? С Володей у нас все обговорено полюбовно.
Его лицо темнеет, а ладони подбираются в кулаки.
— Значит, уже трахаешься с ним.
Набрав полные легкие воздуха, я гипнотизирую нож и представляю, как вонзаю его Люциферу в руку. Может быть, это заставит Каркушу хотя бы поморгать.
— Это не твое дело, — цежу. — Но если уж так хочется знать, то да. Мы перетрахали все стены в его кабинете, и на обратном пути обязательно опробуем сиденья в его машине. Как раз сегодня на мне подходящая юбка, как ты успел заметить, ведь в его корпоративном уставе нет пункта о том, что личная помощница должна выглядеть как Шапокляк в день своих похорон.
Я выпаливаю это на одном дыхании, чувствуя как пылают щеки и грохочет сердце. Говнюк. За кого он вообще меня принимает? Даже не знаю, кто из этих двоих меня сейчас больше бесит: стиснувший зубы Люцифер или безмятежная помощница, спокойно цедящая через трубочку свою лимонную воду.
— Извините, что задержался, — раздается из-за спины голос Володи. Он легко касается моего плеча и, отодвинув стул, садится рядом. Мне хочется сбежать в туалет, чтобы остудить пылающее лицо, но вместо этого я выбираю поке, и засунув его в рот, начинаю жевать.
— Твоя временная помощница пыталась спровоцировать меня на домогательство, чтобы по просьбам конкурентов очернить мою репутацию в прессе, — холодно произносит Люцифер. — Советую тебе поскорее от нее избавиться.
Ганский пристально смотрит на меня, после чего переводит взгляд на Серова.
— Я знаю об этом, Кирилл. Саша мне рассказала.
Я отодвигаю в сторону пустую тарелку и, с особой тщательностью промокнув губы салфеткой, смотрю на Люцифера, который впервые на моей памяти выглядит застанным врасплох: темные ресницы моргают, в глазах повисло недоумение.
29
Кирилл
Я второй час пытаюсь выбить внутренности из груши, пока прокручиваю в голове разговор с Ганским, состоявшийся на крыльце «Бристоля».
— Она мне рассказала после того, как я предложил ей у себя работать, Кир. Ее подруге, которая журналисткой работает, расследование поручили.