Аглая Игнатьевна тоже маячила поблизости, но заходить, видимо, побаивалась.
- Мы вот зачем прибыли… - Потоцкая опять изобразила радушную улыбку, будто это и не она недавно пророчила нам будущее в виде прислуги. – Кирилл Яковлевич судьбой вашей озаботился. Потому как не пристало молодым незамужним девицам без присмотра жить!
- Да, Дарья Николаевна пришла ко мне и рассказала о вашей тяжелой судьбе, - подтвердил мужчина. – Вам благодарить ее надо. Столько нехороших людей вокруг, которые могут зло причинить, а под ее крылом все ж безопаснее.
Это да… Под крылом Потоцкой мы точно будем в безопасности…
- Это так благородно с вашей стороны, Дарья Николаевна, - елейным голосом произнесла Таня. – Повезло нам с Елизаветой Алексеевной.
- Не всякий человек готов проявить заботу, как барыня Потоцкая, - поддержала я ее, глядя в бегающие глазки нашей гостьи. – Дай Бог ей здоровья.
Может, она думала, что мы устроим скандал или начнем грубить, отказываясь от помощи, но мы ведь были разумными женщинами. Если Дарья Николаевна затеяла эту игру, то мы примем ее правила.
- Тогда соберем совет перед Троицкой субботой, да и решим все одним махом, думаю, никто против не будет, чтобы вы, Дарья Николаевна, стали попечительницей барышень Засецких, - сказал Кирилл Яковлевич. – Уверен, что вы замените девицам матушку и устроите их будущее.
- И не сомневайтесь, ваша милость! Девушки ни в чем нуждаться не будут! – защебетала Потоцкая. – Они ведь для меня как родные!
- Вот и хорошо.
- До свидания, ваша милость, - в один голос попрощались мы, стараясь, чтобы на наших сметанных лицах были видны радушие и доброжелательность. – До свидания, Дарья Николаевна.
Потоцкая взглянула на нас с подозрением, прищурив заплывшие глазки, и высокомерно кивнула в ответ. Она была далеко не глупой женщиной и, конечно же, заметила наше резко изменившееся поведение. Но Дарья Николаевна могла думать все что угодно, ведь не станет же она ставить нам в вину хорошее поведение и покладистость.
- Мои дочери еще умываются огуречным рассолом, - весело подмигнул нам Кирилл Яковлевич. – Чтобы белизна лица еще пуще засияла.