Куда его?
- Неси в дом! – распорядилась я. – Сейчас определим!
- Сейчас, барышня, - он развернулся, чтобы идти, но я окликнула его:
- Захар, пожар-то потушили?
- Потушили, - он тяжело вздохнул – Пылало так, что я боялся, лес займется. Почти все добро погорело у цыган. Лошади разбежались… Люди померли… Те, кто жив остался, сюда пришли.
- Ладно, неси Сашка в дом, а мы сейчас выйдем, - у меня сердце защемило от боли, стоило представить страдания бедных людей. Что за подлец мог сделать это? Ведь там были дети, старики…
- Глашка! Подготовь кровать в комнате, в которой Николай Григорьевич останавливался! - громко сказала Таня, чтобы она услышала.
Девушка схватила свечку и помчалась на второй этаж, а Аглая Игнатьевна испуганно протянула:
- И што ж мы цыган привечать станем? Софья, Лизонька, да разве можно? Они ведь воровать станут! Последнее растащут!
- Ты предлагаешь людей на улице оставить? – я хмуро посмотрела на нее. – Они тоже люди и тоже под Богом ходят.
Дверь открылась, и в переднюю вошел Захар, неся на руках молодого цыгана.
- Неси его на второй этаж. Там Глашка для него постель приготовила.
- Ну что, нам еще проблем с цыганами не хватало… - Таня кивнула на открытые двери. – Посмотри на это."
"Хотя я слышала причитания цыганок, но выглянув на улицу, обомлела. У фонтана стояло человек пятьдесят взрослых, у некоторых на руках плакали совсем маленькие дети, а рядом жались друг к другу ребята постарше.
Нужно было что-то делать с этими людьми. Но я совершенно не понимала что! И похоже, что Таня испытывала такую же растерянность.
Глава 37
- Барышни, меня зовут Бартош.
- Да, мы слушаем, - громко сказала я и, переступив через порог, спустилась вниз. Таня следовала за мной. – И обещаем помочь, чем сможем.
Под светом яркой луны собравшиеся перед домом люди выглядели немного пугающе.