– Кровь в жилах стынет, когда вижу эти тела, накрытые шалями наших женщин.
Мы больше не стали ему ничего обещать, ведь важнее было вернуться с хорошими новостями.
Головин приехал на большой коляске, в которой уместились бы и мы с Таней, и Аглая Игнатьевна и еще пару человек. Нянюшка надела чистый, праздничный наряд, а нас нарядила в самые лучшие платья.
Я поблагодарила Павла Михайловича за помощь, и, мягко улыбнувшись, он сказал:
- Я уже говорил, что теперь в ответе за вас, дорогая Елизавета Алексеевна.
Таня тут же поведала ему о приезде батюшки Никифора, рассказав все подробности неприятного инцидента, на что Головин лишь покачал головой.
- Чего это он заартачился? Ну ничего, разберемся, - он посмотрел куда-то за мою спину, а потом вдруг громко позвал: - Демьян! Поди-ка сюда!
Парень подошел к нам и, поклонившись, спросил:
- Чего изволите, барин?
- С нами поедешь. Дело к тебе будет.
Меня это, конечно, удивило, но спрашивать я ничего не стала.
Всю дорогу Павел Михайлович был неразговорчив, и мне даже показалось, что он чем-то озабочен. Мужчина смотрел на пробегающие пейзажи невидящим взглядом, от которого становилось не по себе. Неужели что-то случилось?
Церковь была построена на невысоком холме, который утопал в зелени деревьев. Рядом находился яблоневый сад и серебристое блюдце маленького пруда, за которым виднелось деревенское кладбище.
Головин помог мне спуститься на землю и отвел в сторону.
- Елизавета Алексеевна, я должен вам рассказать неприятную новость. Вчера мы собирались у Апехтина на праздные посиделки перекинуться в карты, поговорить о политике, и я узнал неутешительное известие.
- И что же это? – я примерно понимала, о чем будет разговор, ведь Апехтин вкупе с Потоцкой занимался опекой над нами."
"- Дарья Николаевна уговорила совет вынести решение заочно. Сегодня документ, в котором она назначается вашим попечителем, окажется в ее руках. Потоцкая, будто чувствует, что земли ускользают из ее рук.
На меня накатил такой страх, что закружилась голова, а сердце будто перестало биться.