Я уже пришла в себя и окунулась в хозяйственные дела, с каждым днем все сильнее ощущая перемены в своем организме. Токсикоз не сильно мучил меня, но вот настроение скакало безбожно. Чтобы расплакаться мне хватало самой малости: например, увидеть, как Зимка заботится о своих щенках. Собака перестала бояться и прижилась в усадьбе, став не только нашей любимицей, но и любимицей дворни.
Цыгане тоже обживались на новом месте, но я не любила ходить в еще строящуюся деревню из-за старой цыганки. Она так смотрела на нас, будто мы действительно были виноваты во всех бедах ее семьи.
От Потоцких тоже не было ни слуху, ни духу. Но как раз это и было для нас самым главным счастьем. Мне казалось, что если я увижу ее мерзкое, высокомерное лицо, то не сдержусь и сделаю что-нибудь дурное по отношению к ней.
Кое-кто из дворни Головина перебрался к нам сразу после ареста хозяина. В его усадьбе остались только крепкие мужики, чтобы сторожить закрытый дом, и те, кто ухаживал за скотным двором. Теперь нам приходилось заботиться еще и об этом.
В огороде все росло и «колосилось» и я надеялась на хороший урожай, который будет кормить нас всю зиму.
Таня разобралась с хлевом и птичником. Теперь там было сухо, светло, а еще имелась вентиляция. Мужики прорубили в потолке отверстие и установили форточную конструкцию.
Коровам пастухи все-таки нашли лучшее пастбище. Пусть немного дальше, но там и трава была сочнее и подход к воде намного лучше. Если дела в нашем хозяйстве пойдут в таком же темпе, то мы вполне сможем продавать излишки молока и яиц.
А еще мы обнаружили довольно бойкий родник как раз за кустами жимолости. Пораскинув мозгами, я пришла к выводу, что небольшой прудик для уток не помешает.