Катя не поленилась, пробежала глазами список недвижимости, которую щедрый супруг собирался ей отвалить, а еще ценные бумаги, акции… В душе поднималось жгучее чувство вины перед сестрой — Алка так мечтала выйти за него замуж, но тогда Александр недвусмысленно дал понять, что жениться не собирается, цинично отправив ее в клинику."
"Почему же теперь так? Что изменилось? Катя понимала, что сознательно демонизировала его образ, возможно, он не такое и чудовище. Но даже просто назваться женой мужчины, который спал с ее сестрой, называл Фиалкой, от которого она родила детей, Кате казалось кощунством.
Павел с напускным спокойствием ее выслушивал, затем ровным тоном спрашивал, в качестве кого Катя видит себя возле детей. Раз она даже вызвалась наняться няней к малышам, на что Павел поднял ее на смех, а затем ядовито поинтересовался, каким образом она планирует сопровождать их за границу.
— Как супруга Александра Арсентьевича вы сразу же получаете вид на жительство, — скучным голосом говорил он.
— А он у него есть? — спрашивала Катя, понимая, как глупо это звучит.
— Конечно. У Александра Арсентьевича «золотая» виза и карта резидента. Вы и дети, как его семья, автоматически получаете право на легальное проживание. Няню же предпочтительнее нанимать из местных.
Катя еще немного ерепенилась, а потом сдавалась, чтобы через время перезвонить и по новой завести старую пластинку.
И еще был Клим… Даже на пороге ресторана Катя не переставала смотреть по сторонам, в глубине души признаваясь себе, что до последнего ждет его, ждет объяснений, признаний, да простой встречи. Ведь не мог он ее вот так бросить из-за какого-то дерьмового проекта, кто угодно, только не Клим. Воображение рисовало его, врывающегося в ресторан, отбрасывающего от нее Александра — должен ведь тот явиться на собственную свадьбу? — хватающего Катю в охапку и увозящего на байке пусть даже в свою съемную квартиру.
Но Клим так и не появился. Когда Катя вошла в полумрак «Ван Гога», было семь вечера, Павел объяснил это тем, что регистрационную книгу раньше не получится вынести из ЗАГСа. Из зала доносились переливы клавиш — в «Ван Гоге» всегда была живая музыка, играли классику, и Катя вдруг успокоилась.