Чайлдфри

Мне нужен рядом хоть кто-то из близких людей.

— Я рядом, — он обхватил рукой ее пальцы и легонько пожал.

— Тогда перестань мне выкать!

Павел улыбнулся теперь уже вполне человеческой улыбкой, сбросив налет официоза.

— Договорились. А ты отдохни. И спрячь в сейф документы.

Катя кивнула, но рукав не отпустила.

— Все, выдыхай, бобер, — снова рассмеялся Павел, похлопав ее по руке, и она тоже наконец-то смогла улыбнуться."

"— Извини.

— Если не хочешь спать, спускайся вниз, познакомишься с Еленой, это твоя помощница, она всем заправляет, выскажешь ей свои пожелания.

И распорядись, чтобы нас покормили, теперь ты здесь хозяйка, — он подмигнул Кате и начал спускаться по лестнице вниз, а она вдохнула и храбро шагнула в спальню.

Сейф нашла быстро, а когда развернула бумажку с шифром, долго рассматривала набор цифр, снова ничего не понимая. Больше не нашлось других вариантов кроме ее даты рождения? Быстро набрала шифр и открыла дверцу.

Внутри сейфа лежали несколько пачек сотенных еврокупюр, банковская карта и ярко-красная роза, крупная, срезанная почти у самого основания.

Катя вынула розу, забросила внутрь папку и задумалась, поглаживая и перебирая лепестки. Поднесла к лицу и втянула свежий, ни с чем не сравнивый аромат, полюбовалась на причудливо изогнутые лепестки, словно вылепленный бутон, — все-таки не в обиду другим цветам, но красивее роз для нее не было цветов — а сама не могла понять, чем встревожило ее это послание. Ведь дураку ясно, что это для нее оставили в сейфе розу, сам ли неуловимый муж или по его просьбе, неважно.

И только в душе под струями воды ее настигла догадка, Катя так и застыла с открытым ртом, а потом пришлось долго отфыркиваться. Опрометью выскочила из душа, порылась в косметичке, достала тюбик помады и поднесла к розе. Так и есть, один в один. Не сдержалась и прижала цветок к губам, изо всех сил стараясь не плакать. Слезы все равно ничего не изменят, она так надеялась, что болезнь, перелет, смена обстановки хоть немного ослабят раздирающую сердце боль.

Но ничего не прошло, Клим продолжал торчать в ее сердце, как ржавый гвоздь. Или отравленный наконечник, выдернуть который было равносильно смерти, и который продолжал источать яд, медленно и верно ее убивая.

Катя села на кровать, обессиленно свесив руки. Откуда бы ни взялась роза в сейфе, факт оставался фактом — оттенок розы был один в один с той самой запрещенной помадой, которая в «Мегаполис-инвест» была признана порочащей честь и достоинство всех сотрудников.