Устав бороться с собой, Катя взяла белый конверт и ножницами срезала тонюсенький краешек. Чтобы не тряслись руки, пришлось опереться запястьями о стол. Развернула лист бумаги, и слезы сами брызнули на распечатанный элктронный билет. Жирона. Самолет в семь утра, значит в пять она должна быть в аэропорту, а в одиннадцать она будет в Жироне.
Вытерла мокрые щеки и гораздо более твердым и уверенным движением разрезала серый конверт. Ну не умирать же теперь от любопытства, коль уж точно не суждено умереть от неразделенной любви? Развернула лист, положила голову на стол и прижалась пылающей щекой к прохладной поверхности.
«Давай ты все-таки подумаешь, Катенька», — было приписано карандашом на свободном от черных напечатанных букв, знаков, символов электронного билета до Жироны, точной копии лежащего рядом с Катей на столе. Вылет в семь утра, регистрация в пять…
Глава 39
Как будто она никуда и не улетала. Жирона была все такой же приветливой и залитой солнцем, но сейчас она казалась Кате особенно прекрасной.
Катя задумчиво посмотрела на бегущие за окном автомобиля улочки. Но раз это первое свидание, то куда она так торопится?
— Игорь, притормози, — повернулась к водителю. За рулем сидел тот самый охранник Игорь, что чуть не раздавил ее в день отъезда Клима.
— Что такое, Катерина Дмитриевна? — не понял тот.
— Мне нужен отель, хороший, отвези меня туда. Сам можешь сходить перекусить и отдохнуть. Это ненадолго. А Александр Арсентьевич подождет, не переживай, — и улыбнулась обезоруживающе. — Ну сам подумай, как я в таком виде мужу на глаза покажусь! Мне нужно принять душ и уложить волосы.
— Да вы всегда красивая, — начал было Игорь, но наткнувшись на упрямый Катин взгляд, согласно кивнул. — Ок, поехали, хозяйка.