Потому что знала, Клим оценит обстановку и, по его выражению, отвалит сам, меньше всего Катя ожидала услышать: «Не волнуйся, дорогая, воспитаем их вместе». Как могла, неосознанно оттягивала этот момент, но больше тянуть не стоило.
— Ко мне, — потерла переносицу и сказала решительно, постаравшись не замечать, как загорелись по-соседству черные глаза.
Клим предложил купить по дороге что-нибудь из еды, но Катя пообещала его накормить. Пусть меню у них было с детским уклоном, но все очень вкусно, вряд ли Аверин откажется от пюре с котлетами, у Людмилы Григорьевны они получались просто бесподобными.
Аверин вызвал такси — он сегодня был безлошадный, — и через двадцать минут они были у Катиного подъезда. Аверин выглядел… смущенным. Вот чудной! Он и правда нацелился на что-то большее, чем зависание за ноутбуком до утра?
Катерина собралась было войти в подъезд, но тут Аверин придержал ее за локоть и заглянул в глаза:
— Катя, ты уверена? Я доделаю отчет сам, и с Чистяковым договорюсь…
— Как хочешь, Клим, — она и не думала настаивать, и до самой двери дошла, не оглядываясь.
"— Катенька, вы уже! А я как раз собралась мальчиков укладывать, — сообщила Людмила Григорьевна, завидев на пороге Катерину. Аверина она тут же просканировала своим встроенным рентгеном, но мигом сделала вид, будто ее это не касается.
— Спасибо, я сама, — сказала Катя, опускаясь на корточки и обнимая малышей, — вы идите, я и так вас задержала.
— Очень приятно! — няня просочилась между ними, попутно еще раз осмотрев Клима с ног до головы. — До свидания!
Парни, завидев в доме мужчину, поначалу спрятались за Катю, но потом осмелели и вышли из укрытия.
— Катя! — радостно запыхтел Ванька, Матвей молча разглядывал Аверина. Катя не видела лица Клима, но почему-то очень хорошо себе его представляла.
— Клим, знакомься, это Ваня. Это Матвей. Мальчики, это Клим.
— Папа, — сказал Матвей, глядя на Аверина снизу вверх.
— Нет, котенок, это не папа, это Клим. Папа уехал, — она обняла мальчика и услышала за спиной потрясенное:
— Откуда здесь дети, Катя? Они твои?
Катерина повернулась, и как Матвей, глядя снизу вверх, ответила с некоторым вызовом:
— Мои.