Но здесь Илья непреклонен был. С улыбкой, ласково, но твердо объяснил, что билеты уже куплены, работа ждет, учеба. Что нам обоим надо развиваться, расти.
Бабушка всегда трепетно относилась к процессу обучения и к работе, поэтому конечно согласилась, приняла наш отъезд, но опять слезы начались. Сидела, ревела как белуга, повторяя, как она за нас рада, как счастлива, какие мы молодцы.
А мы вокруг нее скакали, утешали, как могли, клятвенно заверяли, что будем регулярно приезжать и ее непременно в гости позовем.
Когда уезжали, она надавала на три сумки солений: огурцы, помидоры, лечо, грибы. Мне неудобно было отказываться, да и она даже слушать ничего не хотела: берите и все тут! Зато Илья довольный был, как слон. Бабушкины заготовки он очень любил и уважал.
Скучать и переживать о прошлом было некогда. Новая жизнь закрутила, завертела калейдоскопом, безумным вихрем, так что времени не хватало на ненужные воспоминания. В один день в деревне, а на следующий — уже едем в аэропорт.
Лондон ожидаемо встречает нас дождями, унылым серым небом и сердитыми порывами ветра. Нам осталось только плотнее закутаться в свои куртки, нацепить капюшоны до самых глаз и идти вперед, навстречу неизведанному.
Прошли таможню, все досмотры, проверки и только тогда смогли выдохнуть.
— Будто мы с тобой на террористов похожи, — ворчал Илья пока шли к багажной ленте.
— Ну а вдруг, — жму плечами. Проверка и проверка, что такого? Я, правда, не такая набалованная, как Мартынов, который привык все по щелчку пальцев получать.
— Ладно, по фиг. Давай чемоданы получать, за нами сейчас приедут.
С чемоданами выходит загвоздка. Спортивная сумка Ильи добирается в целости и сохранности, а мои вещи нет. Оба чемодана будто испаряются. Их нет. Сколько бы мы не стояли, не ждали, их так и не выкинули на ленту. Так обидно стало, что чуть не разревелась.
— Варя, завязывай страдать, — сердито припечатал Илья, — ну нет и нет.
— Бывает? — смотрю на него в праведном гневе, — если бы твои вещи пропали, ты бы что сделал?
— Пожал плечами и пошел дальше!
— Врешь! Ты бы всех на уши поставил, заставив искать свое добро.
— Только если бы там было что-то ценное.
— Вот и у меня ценное…было!
— Что, если не секрет? Четыре кофты, трое тапок?
— Там была моя одежда! Вся! Мне теперь даже переодеться не во что!!! Даже трусов запасных нет.