Он рывком развернул меня к себе и жадно впился в губы, а я ответила. Потому что мне этого хотелось.
Сначала колет в груди от неправильности. Но потом снова напоминаю себе, что имею право, что можно, и отпускаю тормоза.
Его губы, руки везде. Я смутно помню, как из гостиной мы переместились в спальню, с огромной кроватью, как сдирали друг с друга одежду, разбрасывая ее по сторонам.
Неманов был все такой же — поджарый, гибкий с красивыми прорисованными мышцами. Мне нравилось прикасаться к нему, вести пальцами по гладкой коже, по груди, практически лишенной растительности, по животу, поджимающемуся от моих легких касаний.
Он стаскивает с меня юбку, с таким остервенением, словно сто лет женщины не видел. Не припомню у него раньше такого рвения."
"Рассматривает мое белье, голодным взглядом. Черное кружево всегда нравится мужикам, особенно если в него запаковано хорошее тело. У меня с фигурой полный порядок, я над ней долго и кропотливо работала. Мне есть чем похвастаться, даже перед зажравшимся Ромкой.
Припадает губами к животу, целуя впадинку пупка, обжигая кожу горячим дыханием, руками тем временем по спине шарит, пытаясь лифчик расстегнуть.
Когда застёжка сдается, я позволяю лямкам сползти по плечам, и откидываю его в сторону, призывно глядя на Ромку. У него взгляд шальной, как у маньяка. К груди приникает, покрывая поцелуями, а я выгибаюсь ему навстречу, прикрыв глаза, откидываю голову назад, млея от губ на своем теле, зарываясь в темные густые волосы на макушке.
— Что-то я не вижу второй бабочки, — выдыхает, проходится губами вверх по шее, вызывая толпу мурашек.
— А ты не везде еще посмотрел, — отталкиваю его от себя и опускаюсь на подушки.
Рома смотрит, как веду руками по груди, животу, бедрам. Потом развожу колени и прикасаюсь к крошечной бабочке, набитой на внутренней стороне бедра, высоко, почти у самой кромки трусиков.
Он смотрит, как зачарованный, когда обвожу ее пальцами.
— Нравится? — игривый голос с хрипотцой действует безотказно.
Неманов опускается к моим ногам, целует колено:
— Ты даже не представляешь как, — прокладывает влажную дорожку из поцелуев по бедру, прикусывая кожу там, где бабочка. У меня стон срывается с губ, когда рукой промежность накрывает, поглаживая через трусики, прекрасно чувствуя, насколько они мокрые. Большим пальцем круги узоры выписывает, доводя до безумия, заставляя судорожно сжимать гладкие простыни.