Она ушла, а я как маньяк продолжал втягивать воздух, потому что в нем кружил ее аромат, и ненавидел себя за то, что довел ситуацию до такого абсурда.
Словно в тумане возвращаюсь в свой кабинет, запираюсь, чтобы никто не лез, и тяжело опускаюсь в кресло. Виски, виски, что гудят словно под напряжением, пальцами сжимаю и, прикрыв глаза, просто сижу. Может час, может два.
Помощница несколько раз пытается до меня достучаться, но я игнорирую. Внутри такие руины, что плевать на все. Устал.
Взгляд цепляется за что-то блестящее, едва выглядывающее из-под наваленных бумаг.
Я долго кручу ее в руках, рассматривая дешевый блеск бижутерии, а потом в сердцах откидываю в сторону. Следом летят и все бумаги со стола. Ненавижу!
Вскочив на ноги, мечусь по кабинету из стороны в сторону, пытаясь обрести хоть какое-то внутреннее равновесие, зацепиться за что-то, способное помочь остаться наплаву.
Ничего нет. Все рассыпалось, на мелкие осколки, в прах. Разлетелось в дребезги, так что не соберешь, не стоит и пытаться.
«Это засос» звучит в памяти, и меня снова накрывает бешеной ревностью. Я не могу даже представлять ее с другим, тут же в груди жжет, давит. Физически больно.
Ей было так же больно, когда меня с Иркой застукала? Наверное больнее. Она ведь любила меня, искренне…
«А разве ты ее не любишь? — спрашивает насмешливый голос, — разве не от этого поганого чувства тебя колотит уже который день?»
Прикрыв лицо руками, шумно дышу, как после марафона, завершенного из последних сил.
Люблю.
И не отдам ее никому. Увезу хоть на край земли, куда угодно, лишь бы осталась рядом. Потому что она моя!
Я отрицал то всеми силами, брыкался, пытаясь избавиться от наваждения, списывал все на любопытство, на нездоровую страсть, а на самом деле все просто. До отвратительного просто. Безысходно.
Глава 22
Сегодня Илья приедет. Наконец-то!!!"
"Мне надоели игры в партизанов, надоела убогая конспирация, некоторые вещи в компании просто бесят, но я пока никто и звать меня никак — простая сотрудница из аналитики.
Надоел Неманов, который вознамерился исправить содеянное и реабилитироваться в моих глазах, не понимая, что это просто невозможно. Чтобы хотеть простить человека надо чтобы он был своим, чтобы не представлять, как жить без него, как дышать. Без Неманова я прекрасно проживу, и дышится в его отсутствие гораздо лучше.
Он этого не понимает. Его накрыло…а меня отпустило. Вот такая нестыковка.