Просто упала сначала на колени, а потом на бок, зажимая рукой рану на шее, из которой хлестала кровь. Как странно. Она боялась совсем не того, чего следовало бояться, а теперь уже поздно. Поздно. Светлана вдруг поняла, что сейчас умрет. Руки у нее были мокрыми и липкими, хотя в беседку не проникал по-прежнему льющий стеной дождь. Она отняла руку от шеи и посмотрела на нее. Рука была вся в крови. Из последних сил Светлана начала водить по деревянному полу беседки кровавым пальцем, пытаясь сложить буквы в последнее в ее жизни слово.
ГлебЕрмолаев все еще злился. Наверное, это было и из-за дождя. Так уж с детства повелось, что дождь всегда вызывал у него чувство злости. Из-за льющейся с неба воды нельзя было пойти играть во двор. Точнее, Глебу, разумеется, можно. Никого не волновало, что он вымокнет и простудится. Но всех его друзей загоняли по домам, поэтому играть становилось не с кем, он скучал и сердился, и с тех пор дождь всегда вызывал у него злость и чувство одиночества.
Стоя у окна в гостиной, он смотрел на завесу летнего ливня, моментально скрывшего очертания других домов, деревьев, да и вообще всего поместья. Ни человека, ни собаки нельзя рассмотреть уже в трех шагах, и из-за этого Глеб злился тоже, потому что в пелене дождя таилась опасность, которую он чувствовал, потому что привык ощущать ее приближение. Эта способность сохраняла жизнь.
Тайке он категорически запретил выходить из дома, распорядившись находиться рядом, у него на глазах.
Как бы то ни было, Тайка попросила разрешения подняться в свою комнату, и он разрешил, взяв с нее слово, что она запрется изнутри, откроет только ему, а когда ей надоест прятаться, предстанет пред его светлые очи, чтобы получить дальнейшие указания.
Зарождающаяся внутри ярость не проходила, и Глеб попытался разложить ее на составляющие, как поступал всегда, когда ситуация не казалась очевидной. Ну да, он точно злился на неведомого убийцу, лишившего жизни Инессу Резанову.