Никакой логики в этом не было, потому что в этой паре именно Глафира была старше и опытнее, но тем не менее в двадцатидвухлетней дочери он был полностью уверен. И в ее благоразумии, и в способности постоять за себя. За них обеих.
Время сжалось так стремительно, что Глеб осознавал, что его практически не осталось. Человеку, решившемуся на убийство двух женщин, нечего терять, а потому он непременно должен напасть снова, чтобы хотя бы попробовать защититься от неминуемо всплывающей правды.
Прошлое Инессы Леонардовны и ее мужа, бизнесмена Алексея Тобольцева, содержало какую-то смертоносную тайну, может, и не одну.
В прихожей Наталья Лаврецкая надевала брезентовый макинтош, намереваясь выйти из дома.
– Это что, ваш? – спросил Глеб, затормозив.
– Нет, – она чуть удивленно посмотрела на него, – тетин. Он всегда тут висит на тот случай, если в дождь понадобится выйти из дома.
– А вы в нем сегодня уже выходили?
– Вы догадались, потому что на нем мокрые пятна? Да, выходила. Мне вдруг стало невыносимо душно в комнате. Паническая атака. То, что случилось с тетей Инессой, так ужасно, что в голове не укладывается.
– И куда вы ходили и когда?
Она пожала плечами."
"– Где-то через полчаса после того, как уехала полиция. Павел с женой собрались во флигель. Они звали меня с собой, но я отказалась.
– Из-за того, что с ними пошла Глафира?
– Из-за того, что мне это было неинтересно, – резко ответила Наталья. – Я поднялась в свою комнату, но вскоре начала там задыхаться и решила пройтись до озера. Начался дождь, и я надела дождевик. А почему вы спрашиваете?
– Наташа, вы что, до сих пор не знаете, что Светлану убили?
– Что-о-о-о? – она отшатнулась и в ужасе смотрела на Глеба, отчаянно ища в его лице доказательства того, что он глупо и жестоко шутит, а поняв, что не шутит, закрыла лицо руками.
– А проснувшись, снова решили погулять?
– Мне снова захотелось на воздух. Признаться, я не очень хорошо себя чувствую. Случившееся с тетей выбило меня из колеи, а если еще и Светка…
Она действительно выглядела больной и измученной. Если бы не ее ногти, то Глеб, скорее всего, ни за что бы ей не поверил.