От этой картины все еще сидящая на земле Глафира вдруг зарделась, как юная девица.
– С крыши свалился металлический шар и чуть не убил Глафиру.
– Глафиру? А ты? Ты в порядке?
То, что он беспокоится о дочери, было совершенно естественно, но Глафиру подобное пренебрежение почему-то обидело почти до слез.
– Я в порядке, пап, я почти успела в дом зайти.
– А вы, значится, шли следом? И как вас угораздило увернуться?
Теперь Ермолаев обращался к Глафире. От обиды, боли в ноге и испуга она не могла говорить, только таращилась на него снизу вверх, молча глотая слезы.
– Эй, вы в обмороке или просто онемели от шока? У вас по ноге кровь течет. Вас все-таки задело, что ли?
– Я не в обмороке и не онемела, – злобно проговорила Глафира. – А кровь оттого, что мне в ногу впилась каменная крошка. Надо ее достать. Но тут для этого слишком темно.
– Дайте я посмотрю.
Он достал из кармана джинсов телефон, включил на нем фонарик, направил его луч на Глафирину ногу.
– Ай!
– Все-все. Теперь ранку нужно обработать перекисью водорода или хлоргексидином, а лучше и тем и другим. Если у вас нет, то я вам дам, потому что всегда вожу эти средства с собой.
– У меня есть, – заверила его Глафира.
– В обморок точно падать не собираетесь?
– Не собираюсь. Помогите мне встать, пожалуйста.
Ермолаев поднялся на ноги, ее взгляд на мгновение снова оказался прикован к его расстегнутой молнии. Да что ж такое-то. Тут он протянул Глафире руку и рывком привел в вертикальное положение. Наклонился и снова поднял с земли чугунный шар, чудом ее не убивший.
– Интересно, почему он вдруг упал?"
"– Может быть, потому, что его кто-то сбросил? – спросила Таисия.
– Никого я не видел, – буркнул Ермолаев. – В доме все спят. Час ночи почти. Это вам отчего-то не спится, молодые леди.
– А вам? – спросила Глафира проницательно.