В какой-то момент Эрвин дёрнул рукой и из воды вылетел огромный, будто призрачный… не знаю, это скат?
Адмирал провёл ладонью от плеча по вытянутой руке и невидимая нить, связывающая его с призрачным чудищем, покрылась инеем, а после и ледяными кристаллами. Призрачный демон вскрикнул и снова принял изначальный облик. Корабль потерял тягу и медленно покатился к нему по воде.
Нить обернула монстра вокруг шеи. Он бил крыльями, стараясь отползти, но ничего не получалось.
Эрвин вытянул вторую руку к сломанной мачте.
Новый порыв снежного ветра и большая её часть поднимается в воздух."
"Она приняла горизонтальное положение и на мгновение зависла в воздухе, постепенно покрываясь льдом.
– О…, – восхищённо протянул Киллиан. – Сейчас будет огромный бум. Давай, братишка, жги!
Глаза Эрвина вспыхнули так ярко, что впору было жмуриться. Мачта, будто громадная стрела, вошла в грудь Тулусхутука. Раздался оглушительный вой, и я зажала уши ладонями.
Воздух, море и даже небо затрясло.
Эпилог
Я сидела на скамейке в беседке и пересчитывала петли на спицах. Вязание оказалось настолько медитативным и успокаивающим процессом, что мысли унесло совсем не туда. Весна заканчивалась, но сад по-прежнему пестрел множеством оттенков. Пели птицы, а бабочки и пчёлы кружили над красочными клумбами.
В этом спящем умиротворении начинаешь забывать о том, что там за пределами дворца творится настоящее безумие.
После заявлений Чадиса и вскрывшейся правды Эрвин снял с себя полномочия и вывел Север из состава империи. Местная знать этого будто бы ждала и охотно подняла старые флаги. Юг, Восток и Запад формально оставались в составе, но по факту Аснистан стоял на краю развала, начало которому положил мой муж, отказавшись становиться одержимым демоном и оружием императора по совместительству.
– Привет, прости, что задержался, – на плечи сначала лёг мягкий плед, а на губы ещё более тёплый поцелуй Эрвина. – Как ты себя чувствуешь? Малышка всё также веселится?
– Сегодня спокойная, – я показала ему готовый носочек. – Вот. Почти получается.
Я положила работу на его ладонь, и Эрвин застыл.