Уверена, стоящему в метре и отделённому от нас не слишком массивным слоем дерева Джею было прекрасно слышно мои сдавленные постанывания.
– Понял, адмирал, – ответил Джей и Эрвин именно в этот же момент взвинтил темп до безумного.
Он был прав. Мой самоконтроль привязан будто нить к пальцам кукловода. Его пальцам. Губам, движениям. Всё это до невозможности неправильно, но я ничего не могу сделать. Да и не хочу, чего скрывать.
Ласка граничила с агрессией. Иной раз он становился грубее обычного, но тут же сглаживал, превращая боль в удовольствие.
Кажется, я шептала его имя. Грохот пульса лишил меня слуха, если мне и хватало сил открыть глаза, я видела тёмно-синий, – самый красивый в мире цвет.
Эрвин в моменты близости был такой же, как и в жизни. Не существовало границ, которые он не мог бы раздвинуть или переступить. Он сам решал, где нужно остановиться. Все приняли это как неизбежное и само собой разумеющееся.
"Сопротивляться не было ни сил, ни желания и я просто отдавалась его власти, но ни разу не пожалела об этом. Мой ледяной адмирал превращался в настоящий огонь, под касаниями которого я растекалась тягучим горячим воском.
Ещё несколько качаний и я закричала громко, что оглушила сама себя. Мар взорвался разноцветными блёстками, и по нервам выстрелила тягучая волна наслаждения. Я шептала какие-то глупости ему в шею, обнимала и далась, упиваясь чувством близости. Как же хорошо.
Эрвин улыбался, лишь дыхание чуть быстрее, чем всегда.
– Вот и взбодрились, перед визитом, – он усмехнулся.
– За вами экипаж, – сообщили через дверь.
Из-за грохочущего пульса я не узнала голос.
– Уже идём, – спокойно отозвался Эрвин.
Не понимаю своих ощущений. Мне то ли хочется его поцеловать, то ли влепить такую пощёчину, чтоб на пол уронить.
– Подлец. Ты хоть представляешь, сколько времени я угробила на причёску? – это было первая причина для скандала, которая пришла мне в голову.
– Сейчас она ещё лучше, – Эрвин продолжал ласкать мои бёдра ладонью, чуть сжимая. – Но сама виновата, что настолько соблазнительна. Существует ли мужчина, способный остаться равнодушным?
Почему-то я вспомнила Олега и сама удивилась. Божечки, это было целую жизнь назад.