Я снова и снова облизывала губы, справляясь с пуговицами не особенно ловко.
— Роман Андреевич, ну можно уже? — томно пропела уточка, заглядывая в кабинет.
Я взглянула на Исаева. В его глазах было что-то темно-зловещее, но потом он моргнул, перевел взгляд с меня на претендентку, и теперь я точно видела в его синих глаз усталость. Одну безграничную усталость.
Даже стало немого его жалко. Рука, Марина-слабачка, а теперь еще эти бесцеремонные куры. Конечно, он утомился орать на них.
Я решила спасти профессора, обернулась к куре-силиконо-гриль и гаркнула своим лучшим командным голосом:"
"— Вас разве вызывали? Не видите, Роман Андреевич занят! Закройте дверь!
— Ой, — пискнула незадачливая мисс «Наглость-2019» и скрылась за дверью.
Мне тут же стало неудобно за свою инициативу, но заинтересованно восхищенный взгляд Романа Андреевича почему-то уничтожил зачатки стыда и заставил меня покраснеть от его красноречиво оценивающего рассматривания.
— Неплохо, — похвалил он. — Весьма убедительно.
Он опустился в кресло, махнул здоровой рукой:
— Давайте ведомости.
Я тут же подсунула ему листы из папки, и Роман Андреевич начал медленно и старательно выводить автографы внизу страницы. Он вроде бы не смотрел на сами ведомости, и я малодушно решила, что он сейчас подпишет и мою за компанию.
Не тут то было.
Он поставил пером «Паркера» точку, моментально отнял руку и обжег меня яростным взглядом.
— Это очень некрасивый фокус, Тихомирова, — процедил он сквозь зубы.
— Да? Вы, наверное, даже пользовательское соглашение на «Фэйсбуке» регулярно перечитываете?
Роман Андреевич не улыбнулся.
— У меня нет «Фэйсбука», — сурово ответил он.
Да человек ли он вообще? Как это нет «фэйсбука»?
— Предвосхищая ваши вопросы, Настя, и в других соцсетях меня тоже нет, — отрезал он.
— Роман Андреевич, ну подпишите, — тихо сказала я. — Ну почему у меня нет допуска?
— Допуска нет, потому что вы не посещали занятия и не отработали их.
Я тут же зажмурилась и сжала губы изо всех сил, чтобы не разреветься. Умолять его? Настаивать? Один взгляд на Исаева, и я поняла, что это бесполезно.
Боже, но я ведь ничего не пропускала.
Или пропускала?..
Воспоминание, которое я так усердно блокировала, обожгло разум. Но мне тут же пришлось снова все забыть, потому что Исаев заговорил сам.