Темно синее белье и очки на тумбе возле лампы. Небрежно брошенный пиджак на спинке стула. Я едва не свернула шею, пытаясь сфотографировать глазами эти сексуальные детали.
Теперь ведь буду плохо спать, пока не увижу Исаева в очках. Он вроде бы пару раз надевал их на лекциях, но сейчас я совершенно не помнила его в них. Вообще, он стал для меня совсем другим человеком после случая в бассейне.
— Это гардеробная, — сказал Роман Андреевич, останавливаясь у ниши в углу спальни.
Разумеется, я зазевалась и не успела вовремя затормозить.
Роман Андреевич зашипел, зажмурился и отвернулся. Я вся сжалась, готовая даже к ответному удару. Он несколько секунд боролся, похоже, именно с этим желанием. Признаться, я его не винила. Сама себе уже была готова по щекам надавать. Надо же быть такой кобылой. Как слон в посудной лавке.
— Мне очень нужно, чтобы ты помогла мне сейчас с рубашкой, Настя.
— Хорошо, простите, пожалуйста.
— Бог простит. Иди сюда.
Я последовала за ним, держа дистанцию, но все равно присвистнула, увидев огромную комнату с костюмами, рубашками, галстуками, ремнями и прочей другой одеждой. Рабочего у Исаева было, разумеется больше, но в уголке я заметила полки с чем-то цветным и спортивным.
— Рубашка, Настя. Вторая штанга от тебя. Кремовая. Рядом полки. Там шкафчик и запонки. Одну возьми. Второй рукав просто закатаем, как вчера.
Я послушно прошагала к нужной штанге, аккуратно сняла с вешалки рубашку. Сердце заколотилось сильнее, когда я подошла к полуобнаженному Роману Андреевичу. Он уже стащил с себя футболку, оставаясь только в мягких спортивках.
Я встала так близко, что кожей ощутила жар его тела и запах.
Исаеву пришлось немного присесть, чтобы я накинула рубашку ему на плечи, он быстро пропустил в рукав здоровую руку и медленно, аккуратно, с моей помощью, просунул и больную.
— Галстук. Темный. Любой из тех, что справа, — отрывисто выпалил Исаев, кивнув на коробочки возле запонок.
Я выбрала темно-синий в неяркую косую полоску.