Грозный бьерн, повелитель всех тридцати пяти княжеств, с неизменной шкурой бурого медведя на плечах. Густая кустистая борода, сросшиеся брови и глаза невероятного лилового цвета, строго глядящие на меня.
Но я знаю, что эта строгость напускная…
Сердце вновь сжимается от тоски, и слова сами срываются с губ:
— Отец… папа.
Он всё так же сурово смотрел на меня, но в глубине глаз я видела, как медленно таяли льдинки.
— Иди к нему, — шепнул Витторн, слегка подталкивая вперед.
Первый шаг был самым сложным. За ним второй, третий.
В какой момент я сорвалась на бег? Сама не помню.
Раз — и бросилась в объятья чужого отца, которого любила сильнее родного. Разве такое возможно? Неужели память тела полностью подчинила меня себе? Я не знала и не хотела думать об этом, оказавшись в сильных и таких надежных объятьях.
— Папа, — снова прошептала я, пряча лицо на широкой груди бьерна. — Я… дома.
— Агни.
Тяжелая рука мягко опустилась на голову, перебирая волосы и гладя так, как мог гладить лишь отец.
И я действительно почувствовала себя дома.
Джейд Витторн
— Ничего не хочешь мне сказать?
Витторн, который уже минут десять не мигая смотрел, как Агния сидела в окружении родных, моргнул и перевел взгляд на бьерна.
— Например?
Кларс Райден взглянул на единственную дочь, которая притихшей пташкой грелась в объятьях матери, и произнёс:
— Она другая.
— Разве это плохо?
— Я много лет не видел её такой… настоящей, — продолжил бьерн, наливая густое ароматное пиво в широкую глиняную кружку.
Залпом выпив, смахнул белую пену с усов и бороды и продолжил:"
"— Все родители слепы, Витторн.
— Я же обещал доставить княжну в целости и сохранности, — отозвался Витторн, а взгляд сам собой возвращался к Агнии, которая, словно почувствовав его взгляд, обернулась.
«Другая… Да, действительно, она другая. Улыбка, жесты, привычки, взгляд и даже манера говорить — всё было иным. Неудивительно, что все замечают отличия, ведь внешность — это единственное, что осталось от ледяной княжны».
Витторн уже давно перестал ассоциировать девушку с той прежней Агнеликой, но сейчас вдруг со всей ясностью понял, что уже и не помнит, какой была княжна.
Все его мысли, воспоминания занял новый образ.