— Я спешу…
— Но… как же…
— В другой раз, — поспешно произнёс он, отступая.
Быстро осмотрел зал и только тогда понял, что Агнелики нигде нет.
Судя по хмурому взгляду Айдера, он тоже не мог её найти.
Тревога, кольнувшая в сердце, становилась все больше.
— Вы не знаете, где сейчас княжна?
Витторн решил сразу напрямую все узнать у княгини Айрин.
— Нет. — Женщина, которая до этого о чем-то беседовала с невесткой, удивленно на него посмотрела. — Может, вернулась к себе в комнату?
Тревоги в ее голосе не было.
Действительно, что может случиться с Агнеликой в родовом замке, где буквально все было направлено на защиту благородного семейства?
Увидев жену Фагота, мужчина мысленно напомнил себе поговорить с парой о необычных способностях их младшего сына.
Тревога нe уходила. Наоборот, она становилась все сильнее.
«Где же ты, Агния?»
Витторн сделал шаг к выходу, когда внезапно от адской боли скрутило всё тело.
Мужчина приглушенно рыкнул и ничком упал на пол, теряя сознание.
Нечто похожее уже было.
Четыре года назад.
Витторнa тогда разбудил среди ночи оглушительный рев внутреннего хищника.
Еще не до конца проснувшись, мужчина вскочил, путаясь в одеяле, готовый в любой момент отразить удар неведомого врага.
Шли секунда за секундой, а удара все не было. Только зверь продолжал выть. Да так жутко и страшно, что кровь стыла в жилах. Так обычно хищник воет по мертвяку.
Только где же здесь, в замке бьёрна, мертвяк?
А потом пришла боль…
Такая резкая, жуткая и всеобъемлющая. К ней невозможно было подготовиться.
Его хриплый вскрик стал единым целым с тоскующим воем хищника.
Окружающий мир померк. Исчез, уступив место боли.
Витторн кричал и хрипел, чувствуя, как разрывалось сердце. Как горела и плавилась кожа на груди, в том месте, где появлялась метка проклятия. Скручивались узлом нервы, ломались и хрустели кости, лопались сосуды. И кровь из них текла не красная, а черная, грязная и липкая.
Мужчина очень ярко проживал каждое изменение в своем теле.
В конце концов все закончилось ошейником на шее и проклятием у сердца.
А теперь снова эта боль.
Вроде та же самая, но другая.
Так болит старая рана, полная желтого гноя и опарышей, когда её вскрывают, чтобы очистить. Да, больно так, что нет сил не кричать, но эта боль дарит освобождение, позволяя впервые за четыре года вдохнуть полной грудью.