Он зашёл за угол, и через минуту его тачка выскочила из двора и поехала в сторону перекрёстка. Я двинулся за ним.
После обеда движение было интенсивным, машины летели во всех направлениях. Харитон вёл уверенно и напористо. Постоянно перестраивался, менял ряд, вклинивался туда, где появлялось свободное место. Мне приходилось маневрировать в том же духе, чтобы не потерять его из виду. У цирка он свернул налево, на Октябрьский, доехав до Пионерского, снова повернул налево, проехал мимо МФЦ и заехал во двор. Там стояло несколько новых современных высоток.
Я тоже заехал во двор, но не следом за ним, а через другой въезд и остановился на противоположной стороне большого просторного двора. Харитон открыл подъездную дверь своим ключом и вошёл внутрь. Ну, что же, предстояла привычная работа — слежка.
Зазвонил телефон. Это была Альфа.
— Алёнушка? — ответил я.
— Привет, братец Иванушка.
— Ну уж допустим не братец, — хмыкнул я.
— Ладно, не братец и не Иванушка, — согласилась она. — Как ты там, друг сердечный? Отучился?
— Отучился, — ответил я.
— А вот что-то Юлия Салихова тебя в школе не заметила.
— Так, я не понял, у нас что, ролевые игры начались? Учительница и ученик?
— Эй, — воскликнула она, — какие ролевые? Я, вообще-то, и есть учительница. Я твой классный руководитель.
— А, точно, — усмехнулся я. — То, что классный, это факт. А что касается учёбы, я ведь тоже могу тебя научить кое-чему.
— Серёжа, — сказала она строже. — То что произошло… То есть сегодняшняя ночь… Я думаю, после того как мы всё тщательно взвесим…
— Стоп, не продолжай, — прервал я её.
Она замолчала.
— Вообще-то, — после небольшой паузы продолжила Альфа, — я позвонила тебе спросить, читал ли ты сегодня блог «(Не)быть добру».
— Нет, Алёнушка, я его не читал. Признаюсь, его литературный стиль мне совершенно не близок.
— Мне тоже не близок, и вообще там ничего близкого нет, — сурово заявила она. — Но там есть кое-какие любопытные вещи.
— И какие же? Очередной пасквиль?
— Да. Но нас он не касается. А вот после основного материала он добавил маленькую заметочку, мол, статьи, касающиеся школы, учеников, учителей и всё такое прочее, оказалось невозможно проверить. Поэтому за недоказанностью он вынужден их снять с публикации.
— Вот сучонок, — сказал я.