После этого я вошёл в дом, открыл аптечку и перевязал рану Харитона. Пуля прошла поверху, пробороздив наружную сторону бедра, но не затронула артерию и глубокую вену. Очнулся?
Он дёрнулся, вздрогнул, застонал.
— Удачный выстрел, — сказал я, перевязывая окровавленную ногу. — Считай, тебе повезло. Но, как известно, везение не бесконечно, один раз повезло — хватит. И чтобы ты не строил лишних иллюзий, медицинская помощь оказана тебе вовсе не из сострадания, а для того, чтобы ты не двинул копыта прежде, чем я всё узнаю.
Он покрутил головой и поморщился. Видок у него был, конечно, как из фильма ужасов. Морда в крови, нога в крови, взгляд шальной, губы запеклись. В доме было холодно, пахло пылью и сыростью, а ещё старым деревом и мышами.
— Итак, — сказал я, — снарядов в моей пушке хоть жопой ешь — ты можешь это проверить, если есть сомнения. Собственной жопой, кстати.
— Нет, — прохрипел он. — Сомнений нет.
— Ну тогда поговорим, — кивнул я.
Он поморщился.
— Как ты оказался в этом доме, когда мы впервые встретились? — спросил я.
Он закрыл глаза и снова поморщился. За окном зашумели ветки деревьев и кустов. Поднимался ветер.
— Понял тебя, — хмыкнул я. — В принципе нога уже всё равно испорчена, так ведь?
Я приставил глушитель к его левому колену.
— Погоди, погоди, — почти спокойно отреагировал он.
— Чердынцев, — повторил я за ним. — Что Чердынцев? Чего товарищ майор хотел?
— Он никакой не майор, — отрезал Харитон. — В отставке давно.
— А кто же он, в таком случае?
— Он работает в охране Назарова.
Назаров, понятно, что и требовалось доказать.
— Получается, в охране Назарова, тоже есть майоры, — усмехнулся я. — Итак, каков был заказ или задание? Не знаю, как там у вас это называется.
— Нужно было взять часы и передать ему содержимое, — выдавил вьетнамец и замолчал.
— Продолжай, продолжай, не останавливайся.
— А тебя убрать по-тихому. Но только после того, как он получит документы.
— Убрать по-тихому, — кивнул я. — Любопытно. А если бы меня не оказалось в доме, когда ты сюда заявился? Всё равно убрать?
— Он сказал, что ты проявляешь ненужную активность.
Его слова, конечно, могли быть правдой, но скорее всего, не были.