Так что…
— А у меня, между прочим, твоё пальто осталось…
— Ай, — махнула она рукой.
— Нет, я бы, конечно, его сам носил, но цвет не мой. Так что придётся вернуть.
Она засмеялась.
— Ну, позвони как-нибудь. Только через пару дней хотя бы, не раньше.
— Скажи номер тогда.
Она продиктовала.
— Можем, в принципе сейчас по кофейку хлопнуть, — прищурилась она, и я заметил шальной огонёк в её взгляде.
— Я-то с удовольствием, а Матвей Никитич возражать не будет? А то он меня не жалует.
— Это у него от отца. Но ничего он, наверное, уехал уже.
— А ты как будешь возвращаться?
— Меня подружка отвезёт. Она подъедет минут через сорок. У меня вся логистика чётко простроена. Так что много времени нет, но по рюмочке кофе выпить успеем.
— Пойдём тогда. Я угощаю.
— Богач, — усмехнулась она. — Деньжата завелись?
— Есть такое дело, — подтвердил я.
Мы вышли из школы, пересекли бульвар и зашли в кафешку в доме, выходящем торцом на гостиницу.
Я заказал нам кофе, а Катя, немного подумав, добавила:
— И… «Бейлиз», что ли… Да, давайте, ты будешь, Сергей?
— Нет, если только лизнуть. Так-то мне на тренировку ещё.
— Ну, значит хотя бы лизнёшь, — разулыбалась Катя. — Хоть что-то.
Мы прошли в дальний уголок и уселись за столик.
— А Мотя что, в Москау уезжает? — как бы мимоходом спросил я, когда Катя замахнула первый бокальчик.
— Слушай, это пока не решено. Сначала Никита… ну, отец…
— Да знаю я. Познакомились уже.
— Да-да, он мне потом все мозги вынес, чтоб я с тобой даже не разговаривала, — кивнула она.
— Не понравился я ему?
— Ой, а кто ему нравился когда? В общем, сначала разорался, сказал, что всё, терпенье лопнуло, отправит Мотю в концлагерь. Там школа есть очень хорошая. Дисциплина, как в армии, и вообще всё строго, только что розгами не секут.
— Переменчивый какой.
— Там вроде обстоятельства поменялись и Мотя здесь понадобится.
Ну, собственно, не нужно было иметь репутацию особо одарённого опера или следака, чтобы сложить два плюс два. Впрочем, риск прослыть параноиком тоже никто не отменял.