Не останавливаюсь, стоит двери за мной захлопнуться. Ноги сами несут меня вперед. Я не знаю, куда бегу. Не замечаю дороги. Не вижу ничего вокруг. Поддаюсь инстинкту, который кричит: “Защити малыша”. Сейчас нет ничего важнее этого.
Быстрые, гулкие удары сердца отдаются в ушах. Рваные выдохи срываются с губ. В груди печет. Мышцы ноют. Но я не сбавляю темпа ни на секунду. Кажется, если заторможу, то потеряю самое важное на свете, без чего не смогу дальше жить.
Я не могу лишиться своего малыша. Не могу…
Это понимание придает мне сил, и я ускоряюсь.
Где-то на краю сознания возникает мысль, что я забыла пальто в гардеробе. Вот только стоит подумать о том, что придется вернуться в больницу, меня начинает прилично потряхивать.
Мгновение ничего не происходит, а в следующее — слова Виолетты Павловны обрушиваются на меня, словно бетонные плиты. Колени тут же подгибаются.
Страх паучьими лапками ползет по коже, сдавливает горло.
Возможно, тьма скоро станет моей лучшей подругой.
Слезы подкатывают глазам.
Как такое могло произойти? Как самое счастливое событие в моей жизни привело к возможной потере зрения?
Желудок сдавливает от страха. Дыхание перехватывает, когда я пробую представить, какой моя жизнь в полнейшей темноте.
Тут даже подключать воображение не надо, я и так понимаю, что если перестану видеть, вся моя жизнь разрушится. Но не она меня сейчас пугает больше всего на свете. А мой ребенок. Мой малыш.
Похоже, мой самый большой страх становится реальностью, и я никогда не увижу прекрасного личика своего будущего ребенка. Никогда…
В груди печет. Из меня рвется всхлип за всхлипом. Но я кусаю губу, не позволяя себе разрыдаться в голос.
Нет. Аборт я делать точно не буду.
Проворная слезинка все-таки скатывается по щеке. Смахиваю ее быстрым движением.
Пытаюсь вернуть себе самообладание, но не получается. Как и понять, что делать дальше. Я не могу ослепнуть. Просто не могу.
“Демид”, — имя мужа всплывает в мыслях."
"Мне нужно к нему. Да, точно. Единственный человек, который может найти выход из патовой ситуации — мой муж.