— Как она?
С трудом перевожу дыхание и зову:
— Леорас?
Муж обходит жрицу и приближается ко мне. Сиель аккуратно прикрывает за собой дверь и оставляет нас одних. Леорас опускается передо мной на колени и осторожно берёт мои ладони в свои.
— У тебя холодные руки.
— Да.
— Тебе больно? — голос его дрожит. — Ты страдаешь?
— Нет.
Он смотрит в сторону и коротко кивает, явно не веря моему ответу.
— Прости, что не смог защитить тебя, — шепчет с горечью. — Я бессилен.
— Ты жив, — отвечаю бесцветным голосом. — Этого достаточно.
На меня вдруг наваливается такая апатия, что я становлюсь равнодушна и к его мукам ревности, и к возможному гневу ваннора, если он вернётся и застанет брата в своей спальне. Как после дикой бури остаётся пустыня, так и у меня внутри — лишь опалённые иссушающим солнцем страсти пески…
Леорас вздыхает и, поднимаясь, берёт меня на руки. Несёт к выходу, безмолвно идёт по тёмному коридору до моих палат. Входит в наполненное светом и весёлыми голосами служанок помещение. Девушки затихают и, опуская глаза, быстро ретируются, а муж направляется в смежную со спальней купальню.
— Всё готово, — кланяется она. — Я оставлю вас.
Леорас осторожно опускает меня и, убедившись, что я уверенно стою на ногах, нерешительно тянется к моему корсету. Я невольно отшатываюсь и замираю без дыхания.
— Я не трону тебя, — торопливо обещает он, заметив мой испуг. — Только помогу принять ванну и согреться. — Смотрит мне в глаза и улыбается так печально, что щемит в груди.
Закрываю глаза и позволяю освободить себя от одежды и погрузить в обволакивающую теплом воду. Согреваясь, нежусь в ванне, но мысли постоянно возвращаются к Эдхару. Почему Сиель намекнула, что он не вернётся? Что за послание принёс гонец? Понимая, что всё это тревожит меня сильнее, чем осторожные прикосновения мужа, в отчаянии бью ладонью по воде.
Леорас, в лицо которому летят брызги, заливисто смеётся, и я тоже улыбаюсь. Ещё не искренне, но чувствую, что с мужем мне легко и просто.
Вот только ваннор вернётся и потребует своё.
Не сегодня — так завтра.
Глава 7
«Последняя из Имари…»
Голос звучит, кажется, отовсюду. Он не мужской, не женский. Тихий, но почти оглушает. Я мотаю головой, перепуганная насмерть, не понимаю, что происходит. Вокруг меня огонь, в свете которого темнеют силуэты. Их много… Не меньше десяти. Они надвигаются, становятся больше, идут сквозь пламя, которое не причиняет им вреда.