Изучаю своё лицо, подмечая малейшие изменения.
— Ты расцвела, став женщиной, — заметив это, говорит жрица. — Становишься краше день ото дня.
— Мне кажется, под глазами тени, — не соглашаюсь я.
— Для молодой супруги это простительно, — смущённо смеётся Сиель. Ловит мой взгляд в зеркале. — Король не скрывает своей любви к жене. Ничего удивительного, что тебе сложно высыпаться.
— К сожалению, у меня есть и другие причины для бессонницы, — теребя ленту, вздыхаю я. — Гонец, которого Леорас отправил к Огненному королю, так и не вернулся.
— Поэтому твой муж каждый день тренирует воинов? — хмурится она и, заплетая мои волосы в тяжёлую косу, укладывает её вокруг головы. — Ты ожидаешь нападения? Искорка, если бы Огненный король желал забрать себе земли Алианора, он давно бы сделал это.
— Он попытался, — напомнила я. — Но ваннор разбил его войско.
— Халес не пойдёт против Зивера, — уверенно заявляет Сиель. — Только не сейчас, когда королём Алианора стал сын Ледяного короля. Напасть на нас означает вызов для них.
— Хочу в это верить, — поднимаюсь я и приближаюсь к окну. Смотрю во двор, слежу за мирной суетой внизу. — На то, чтобы вернуть замок в прежнее состояние, ушло немало времени, средств и сил…
— Я прикажу жрицам приготовить успокоительное зелье, — улыбается она. — Лишь твоё беспокойство мешает порадовать подданных долгожданной вестью о будущем наследнике.
Я молча сжимаю створку распахнутого окна. Жрица утром увидела кровь на простынях, а это значит, что всем известно — я не беременна.
— Спасибо, — благодарю её и, когда Сиель покидает покои, снова смотрю в окно.
Вижу Леораса, к которому подводят осёдланного коня. Муж в кожаных доспехах, на боку меч в ножнах. Вчера пришла весть о разбойниках, обосновавшихся в Горьком лесу. Воины короля Алианора собираются решить этот вопрос кардинально. Мой муж никогда не тянет ни с наградой, ни с наказанием — резкий и непоколебимый, он скор в решениях и не сомневается в них.
Как я.
Я прижимаю ладони к ноющему животу."
"Каждый месяц, перед тем как идёт кровь, я просыпаюсь ночью от нестерпимого холода, пронзающего всё тело. Дрожу, словно в лихорадке, до самого утра. А после жрицы видят пятна на простынях. Раньше такого не было. Конечно, я чувствовала женское недомогание, но перед этим не ощущала себя так, словно меня обнажённую бросили на лёд.