— У Виктора Эдуардовича серьезные, но вполне разумные требования, — скромно ответила я.
— Ну да, ну да, — заулыбался Радов. — Знаете, а вы довольно милая девушка. И еще ваша фамилия и отчество мне что‑то напомнили… Скажите, а художник Николай Сергеевич Белов, случайно, не ваш отец?
— Это мой отец, — осторожно ответила я."
"— О, как неожиданно, — удивлённо произнес Радов — старший. — Я люблю бывать на выставках современных художников и про Белова слышал не раз, но, честно признаюсь, мне больше нравятся ранние его работы.
— Я не обижаюсь, — спокойно ответила я.
— У меня сын, кстати, тоже стал живописью интересоваться, — вновь хитро посмотрел на меня Александр Данилович. — Вот и одну из работ Белова мне недавно в подарок для коллекции притащил.
— Надо же, — фальшиво удивилась я.
— Валерия Николаевна, скажите, ваш отец — творческая личность, художник, вы же выбрали совсем не творческую профессию. Почему так, если не секрет?
Пожала плечами.
— Отец никогда не старался меня увлечь своей профессией, ему было некогда.
Может, в маму пошла, но этого я уже точно не узнаю.
Разговор прервался. Подошла женщина. Оказалось — мама Андрея. Красивая, ухоженная, одета дорого, броско, ярко. Блондинка, но не факт, что это родной цвет.
Обо мне забыли, разговор пошел на темы общих знакомых, мне не известных. Радова не обратила на меня ни малейшего внимания.
Спустя полчаса гости переместились на улицу, где столы были накрыты прямо на газоне, и семейный ужин оказался скорее фуршетом или точнее шеведским столом
— взяв еду, желающие могут присесть за отдельные круглые столики и поесть.
Все довольно неформально. Играет музыка. Люди гуляют, общаются.
Что самое интересное, поесть мне так и не удалось — Виктора отозвали поговорить мужчины, а вскоре и увлекли в сторону дома.
Когда с делами было покончено, все вновь вернулись на ужин.