Сейчас съезжу, тут все равно недалеко, в кадры, возьму свое личное дело и еще нескольких сотрудников. Предполагаю, что мое дело Чудовищу нужно просто потому, что он даже не потрудился узнать, кто будет следующим его помощником, потому и собеседование не провел. Так, последним пунктом оставлю подать начальнику кофе, как раз в двенадцать. Двойной, крепкий, без сахара. Надо запоминать вкусы начальства.
Ну что, поехали!
Без двух минут двенадцать. Стою перед приемной в окружении своих добровольных помощников. Меня потряхивает от напряжения.
— Быстрее — быстрее! — Суетливо ворчат подруги, пока я снимаю роликовые коньки. Одна из девушек торопливо наливает из термоса кофе в кружку. — Одно задание не успели сделать — Ольгу напрягли в архиве, может успеет еще сделать. Если что, мы тебе сообщение кинем, если она успеет. Тяни время.
— Хорошо, я пошла. Может, вообще не заметит, что одно задание не сделано, — ответила я, надев туфли, и взяла гору папок с бумагами на руки. Сверху, на папки, мне поставили исходящую паром чашку кофе.
— Стоять! — вскрикнула вдруг наша красотка Марина. — Ты что, так пойдешь? У тебя же волосы из прически выбились и тушь размазалась.
— Нет времени.
— Тридцать секунд.
Девушка, вооружившись расческой, влажными салфетками и пудренницей, подскочила ко мне.
— Все, готово! Не придерешься. Порази его в самое сердце и отомсти за все разбитые женские сердца нашей компании!
— Кхм. Ну… ладно, — видимо, у Марины это что‑то личное.
Пошла. Дверь в приемную мне заботливо открыли, а вот дальше надо продвигаться как‑то самой.
Чашка тревожно звенит о блюдце при каждом шаге. А может, это ложка звенит о чашку. Мне не видно. Балансирую. Зачем только ложку положили, если сахара нет? Или есть? Тогда конфуз.
Дверь бесцеремонно открыла с ноги. И даже не стыдно.
Иду, тщательно контролируя каждый шаг. Тишина.
Дошла до стола, аккуратно водрузила папки на стол. Кофе не разлила. С гордостью взглянула на Чудовище. Мужчина застыл в задумчивой позе, оценивающе меня оглядывая.
Все же взглянула на мгновение в глаза Чудовищу. Глаза цвета стали. Не серые, нет. Именно стальные. Виктор Гайне шатен, с тщательно уложенными и зачесанными назад волосами. Нравятся губы, четко очерченные, не тонкие. Такой «мужской» правильный овал лица. Идеален во всем. Слишком идеален. И это пугает. Мне кажется, что я не смогу соответствовать такой идеальности и совершенству.