Я вообще никому не хочу рассказывать про своего бывшего начальника и видеть потом или жалость, или фальшивое сочувствие. Какая вообще разница, какой я была раньше? Пусть бы даже и такой, какой описывает меня Павел Дмитриевич. Для Гайне ведь должно быть важно мое нынешнее поведение.
— Идите. Завтра явитесь на работу в семь.
Развернулась и, забыв попрощаться, пошла на выход. Чувствую невероятное облегчение. Ноги как ватные, а руки подрагивают. Даже не осознавала, какое испытала напряжение, когда повисла угроза увольнения.
— Валерия Николаевна, — остановилась и медленно обернулась, внутренне готовясь ко всему. Что тебе еще надо, Чудовище?
— Вас подвезти? На улице уже довольно темно.
— Нет, спасибо, — еще какое‑то время провести в компании Гайне и с комфортом быстро доехать до дома? Ни за что! Да лучше в ночь на встречу с криминальными элементами.
Когда вернулась домой, не встретив, кстати, ни одного криминального элемента, устало села на пол. Ноги подкашиваются от усталости и пережитого волнения, а то ли еще будет.
По щеке скатилась одинокая слезинка. Так, собраться, ничего непоправимого не произошло. А Павел Дмитриевич все‑таки тот еще гад. Сейчас я выложить запись с его приставаниями не могу — скандалы мне не нужны, да, в принципе, никогда и не были нужны, так что запись оставлю до той поры, когда меня уволят. Или точнее если уволят — буду уходить, громко хлопнув дверью.
Второй день еще тяжелее, чем первый. Все, на что меня хватило, — быстро поужинать и перевести деньги с выигрыша в тотализаторе.
Папа звонил сегодня, а у меня не было времени ответить, а сейчас нет сил, ладно, завтра постараюсь выкроить время на себя чуть — чуть.
Завалилась в постель, где вместо кровати один лишь матрас, и мгновенно уснула.
ГЛАВА 4
Перепрыгивая через одну ступеньку, выскакиваю из подъезда. В зубах зажат бутерброд.
Так спешила, что когда перебегала через дорогу, не посмотрела по сторонам. Послышался звук резкого торможения. Меня чуть не задавила черная блестящая тонированная машина, весьма презентабельного и дорогого вида. Повезло, что машина не успела разогнаться, только выезжая из двора.