Уставившись на ступеньку, на которой дрожал солнечный зайчик, Илюшин мысленно перенесся в другое утро, когда молодая женщина в перепачканном плаще сидела напротив него, методично соединяя пальцы, а он несколько раздраженно наблюдал за ней. «Не обращайте внимания, я пытаюсь прийти в себя. Это… такой набор, для релаксации. Противное слово – релаксация, но ничего лучше не придумывается».
– И кто же вас научил этому нехитрому способу? – медленно проговорил Макар.
– Был такой доктор – Антон Павлович, – неохотно ответил старик.
– Соколов, значит, – повторил Макар. – Антон Павлович. Спасибо, Яков Матвеевич.
Развернулся – и торопливо пошел прочь, оставив недоуменно глядевшего ему вслед старика, не понимающего, за что его поблагодарили.
Ксеня открыла дверь, расшугав котов, которые так и лезли под ноги, и сразу увидела, какое странное, непривычно серьезное лицо у Макара.
– Что ты читаешь про себя, когда пытаешься успокоиться? – спросил Илюшин, заходя в дом.
– Я? – Ксеня опешила от его вопроса. – Один стишок. А что?
Макар сел и посмотрел на нее снизу вверх своими серыми, очень ясными глазами.
– Кошка мурлыкает… – проговорил он. – Птица чирикает. Старик идет.
– Откуда ты знаешь?! Я думала, Антон Павлович это сам придумал…
– Он, наверное, сам и придумал. – Илюшин прикрыл глаза и даже не погладил Вилку, вскочившую ему на колени. – Ксения Ильинична, почему же вы мне раньше не рассказали, что были знакомы с Соколовым?
От его «выканья», интонации и усталости, отчетливо слышной в голосе, Ксеня окончательно растерялась. Она присела рядом с Макаром, погладила его по взъерошенным волосам.
– А это важно? – осторожно осведомилась она. – Это имеет какое-то значение? Он умер несколько лет назад, и я понятия не имела, что ты был с ним знаком…"
"– Я не был. – Илюшин открыл глаза, перехватил ее руку и встал. – Сейчас мы пойдем в комнату, и ты расскажешь мне все – Ксеня, все! – что связано с Антоном Павловичем Соколовым.
О них стали сплетничать, стоило кому-то из медсестер заметить Пестову и Соколова обедающими вместе.