По их плану золотой мальчик должен был унести ноги, вернуться к своим, где заботливые маги подрихтуют его память, оставив в ней только нужные фрагменты:
«Злобный иномирянин напал без причины, отрубил руку, а несчастный Семён просто не успел защититься.»
Провокации? Их как не бывало.
Но что-то пошло не так.
Вместо отчего дома он оказался в моей резиденции, в отдельной комнате, с антимагическими браслетами на запястьях, под присмотром телепатов, которые отправили его в глубокий сон. Обычная предосторожность: вдруг решит изобразить мученика или начнёт буянить.
Я наконец приезжаю домой. Первым делом проведываю пленника.
Воробьёв спит, как сурок — дыхание ровное, лицо бледное, антимагические браслеты плотно застегнуты.
Я мог бы прямо сейчас взломать его щиты, залезть в голову, считать всё, что нужно и получить компромат на самих Воробьёвых — подробности их заговора, планы, связи.
Но не буду.
Если оставить всё как есть, без малейшего вмешательства, Охранка не сможет поставить под сомнение достоверность его воспоминаний.
Я бросаю взгляд на гвардейцев, стоящих у двери.
— Не спускать с него глаз. О любых изменениях докладывать сразу.
Разворачиваюсь и выхожу в коридор.
В гостиной уже собрались мои жёны. Лакомка, завидев меня, вскакивает, её золотые волосы слегка растрёпаны.
— Мелиндо, наконец!
Я улыбаюсь, мягко провожу ладонью по щеке Лакомки, ощущая тёплую нежность её кожи, затем проходу дальше в комнату, не спеша опускаюсь в кресло.
— Ты молодец.
Лакомка довольно щурится, но тут же Лена, прислонившись к спинке дивана, ловит мой взгляд и задаёт главный вопрос:
— Даня, что будем делать?
Я усмехаюсь, глядя на часы.
— Ждать гостей с выкупом.
* * *Усадьба рода Воробьевых, Москва
Артём Воробьёв сидит в своём кабинете, пальцы медленно постукивают по полированной столешнице. Глухой ритм отдаётся в висках, но мысли уже кипят.
— Семён Артемович ещё не вернулся, — докладывает безопсник, голос хриплый, напряжённый.
Воробьёв резко вскидывает голову, тяжёлый взгляд вонзается в подчинённого.
— Что⁈
— Он всё ещё в доме Филинова.