Он кивает на костыли, как будто этого достаточно для объяснения.
— Куда мне бежать да и чем? Это мой дом. Мне тут еды на полжизни запасено.
Он неспешно откидывается на спинку стула, ладонью поглаживая стол, будто решение его простое, как этот деревенский дубовый стол.
— Если пронесёт — буду дальше жить, телек смотреть.
Я киваю, доедая блин, и отодвигаю пустую тарелку.
— Понятно… Спасибо за угощение.
Дед хмыкает, отставляя кружку.
— Тебе спасибо за сметану.
Он небрежно добавляет, будто обсуждает погоду:
— Если что, иди на восток, там эвакуационный пункт.
Я уже собираюсь уходить, но задерживаюсь на пороге.
— А слушай, дед, где тут кладбище? Хочу заглянуть.
Старик прищуривается, оценивающе глядя на меня.
— А, так вот почему ты не в курсе эвакуации? Там твои знакомые?
Я пожимаю плечами:
— Ну, типа того.
Он указывает рукой за деревню:
— На западе кладбище.
Медленно встаёт, опираясь на стол, и добавляет:
— Но ты долго там не задерживайся, а то твари же привалят.
Я хмыкаю:
— Да мне только повидаться и всё."
"Киваю старику, выходя на улицу. За спиной остаётся тепло дома, запах блинов и сметаны, а впереди — пустые улицы и покосившиеся кресты на краю деревни. Путь неблизкий, но я не тороплюсь. Кладбище раскинулось на холме, растянувшись за линию деревни. Знакомая картина: покосившиеся кресты, старые памятники, заросли высокой травы. Тишина, глубокая, вязкая.
Но долго оставаться в одиночестве не приходится. Вдруг что-то мелькает у края могильных плит — тень, быстрая.
Мальчик замечает меня, тормозит и, будто видит меня каждый день, выдаёт:
— Дядь, червонец есть?
Я приподнимаю бровь. Заодно сканирую взглядом деревню.
— А зачем тебе червонец? В деревне всего равно не осталось лавок.
Парнишка нахально пожимает плечами, разглядывая меня с тем самым выражением, которое бывает у уличных хитрецов.
— Ну, привычка. Хоть будет на пирожок. А уж у кого купить найду.
Я не моргнув глазом, через теневой портал даю мысленный приказ Ломтику достать бутерброд из холодильника. Щенок мгновенно реагирует.