Причём в одной руке Иванна что-то сжимает, а второй шарит в траве и разрывает мох на месте своей лёжки.
— Ты чего там потеряла, заполошная? Не время сейчас ползуниху собирать. — Шучу я на всякий случай, увидев непонятное выражение на её лице.
— Колечко. — Виновато лепечет партнёрша, не прекращая поисков.
— Какое ещё нах… колечко? Обручальное? — на всякий случай уточняю я, предчувствуя очередную проблему.
— Нет, от гранаты. — Подтверждает мои нехорошие предчувствия это ходячее недоразумение и садится на свою пятую точку, сжимая железный эллипсоид двумя руками.
— И где, ты, её взяла? — пытаюсь я рассмотреть предмет в её сомкнутых ладонях.
— Нашла, — опускает комсомолка глаза. — Там, в селе, ещё ночью. — Уточняет она, пытаясь жестикулировать.
— Сиди ровно на попе, не дёргайся, а то уронишь. — Упреждаю я дальнейшие манипуляции, подхожу ближе, забираю гранату, осматриваю и убираю в карман.
— Так она же взорвётся! — вытаращила на меня свои глазищи Иванна.
— Не ссы, подруга, у меня ещё есть. А теперь ходу отсюда.
— А чего вы там так долго делали? — спрашивает Андрюха, выйдя из-за ствола дерева, когда мы остановились в заранее условленном месте встречи.
— Миловались бля. А, ты, что, ревнуешь? — слегка наезжаю я.
— Есть немного. Я же заметил, где вы упали, и контролировал ситуацию. — Признаётся кореш.
— Немцев видел?
— Нет, только слышал.
— Ладно, проехали. Барышню оденьте, чтобы не выделялась на фоне родных осин, и уходим отсюда. Оружие в очумелые ручки не давать. Даже ножик. — Предупреждаю я всех.
— Куда дальше пойдём? — спрашивает Андрюха, укутывая плащ-накидкой Иванну, которая мелко тряслась от озноба, а может и отходняк начался.
— Двигай на юго-запад, мы как раз выйдем на ту опушку, которую в бинокль рассматривали.
Наконец мы на месте, посылаю бойцов прошерстить опушку леса, а сам пытаю Иванну, чего она в этой деревне Мазановка разведала, и почему так надолго зависла. Затем пришлось дать ей карандаш и бумагу, чтобы нарисовать примерную карту местности, так что новый план начал складываться сам собой. Мы сидели на корточках под развесистой кроной дуба, и занимались своими делами.