— Да не розумею я в тех картах. Мы же ночами шли. Всё время на восток. Днём прятались в перелесках и балках. Дня два тому нас в каком-то лесочке зажали и дали просраться. Кого не убили, наверное в плен взяли. Нам повезло, удалось прорваться сквозь оцепление и отсидеться в пруду. А потом нас сержант Пашкевич к своим вывел. — Отмазался Гаврила, свалив всё на старшего по званию. Второй рядовой кстати тоже отмазался, и только сержант ткнул грязным пальцем в перелесок у села Никольское.
— Чёта не шибко вы торопились пробиться к своим.
— Иди, поспеши, как же! День длинный, а ночь короткий. Жрать неча! А на подножном корму много ты наспешишь⁉ — разошёлся Цветков. — Вот то-та. Как смогли, так и дошкандыбали. — Закончил он свой эмоциональный спич и сник, опустив плечи.
Вот чёрт его знает, вроде не врёт, а если где и приврал, то не сильно, во всяком случае между собой эти трое договорились на берегу, про что говорить, а про что умолчать.
— Ладно, свободен. Зови, кто там следующий. — Едва сдерживая зевок, отпускаю я окруженца, так как время приближалось к обеду.
— Так вроде нет больше никого, я последний стоял.
— Ну, нет, так нет. — Размяв плечи, потягиваюсь я.
— А дозвольте вопрос, товарищ старший сержант?
— Спрашивай.
— Оружие нам вернут?
— А зачем вам оружие? Вы сегодня пройдёте санобработку, потом вас осмотрит фельдшер, накормят, сформируют команду и отправят в тыл на переформировку. Расписку же вы получили, а в красноармейской книжке наш старшина сделает соответствующие отметки.