Будто чуял их, что ли. Когда он подходил ближе, они, казалось, признавали его, но именно он первым начинал бой.
Роф опустил взгляд на кипу бумаг на столе.
— Не нравится мне, что он там один. Абсолютно не нравится.
Последовала длинная пауза, и потом Ви сказал:
— Я могу привезти его. Привезти домой.
Роф снял очки. Пока он тер глаза, кольцо короля, массивный черный бриллиант, сверкало на среднем пальце.
— У нас тут женщины. И одна из них — беременна.
— Я мог бы присмотреть за ним. Мог убедиться, что он останется в Яме.
— Черт. — Роф снова надел очки. — Привези его. Привези нашего парня домой.
Для Вэна самой страшной частью вступления в Общество Лессенинг было не физическое изменение, Омега или принуждение ко всему этому. Не то, чтобы это дерьмо не ужасало. Так и было. Господи Иисусе… знать, что зло на самом деле существует и расхаживает вокруг и… делает что-то с людьми. Ага, хренов утренний будильник.
Но это не страшная часть.
С хрипом Вэн приподнял себя от голого матраса, на котором он валялся, лишь Господь знает, как долго.
Нет, самая страшная часть наступила после, когда его перестало, наконец, тошнить, и он смог восстановить дыхание. Он не мог точно вспомнить, почему с самого начала не хотел присоединяться. Ведь сила снова вернулась в его тело; рев из его двадцатых снова вернулся в его гараж. Спасибо Омеге, он снова стал собой, а не увядшей, выдохшейся тенью того, кем был когда-то.
Он снова поиграл бицепсом, чувствуя мускулы и кости, восхищаясь ощущением.
— Ты улыбаешься, — сказал Ксавье, войдя в комнату.
Вэн поднял голову.
— Я чувствую себя великолепно. На самом… мать твою… деле.
Глаза Ксавье оставались холодными.
— Не позволяй этому ударить в голову. И слушай внимательно. Я хочу, чтобы ты держался ближе ко мне. И никуда не ходи без меня. Ясно?
— Ага. Точно.
Когда он встал, выражение лица Ксавье было странным. Неудовлетворенность?
— Что-то не так? — спросил Вэн.
— Твое вступление прошло… как обычно.
Как обычно? Лишиться сердца и заменить кровь чем-то, похожим на смолу — он не мог это назвать обычным. И, черт возьми, Вэн не хотел портить себе настроение. Что касалось его, то мир был снова свежим и обновленным. Он переродился.