— Люди всегда так пренебрежительны к своим родственникам?
— Мы с моим отцом просто не имеем друг к другу никакого отношения, вот и все.
— Именно поэтому кровные узы так мало значат для тебя, да?
«Нет, — подумал Бутч, бросив взгляд на Рофа. — Кровные узы — это все».
Бутч снова посмотрел на Деву-Летописицу.
— Вы можете себе представить, каким облегчением…
Когда Марисса резко вздохнула, вмешался Вишес, зажав рот Бутча рукой, затянутой в перчатку, дернув его за голову назад и зашипев в ухо:
— Ты хочешь, чтобы из тебя сейчас сделали яичницу, дружок? Никаких вопросов…
— Отпусти его, Воин, — отрезала Дева-Летописица, — Этот я хочу услышать.
Рука Ви исчезла.
— Следи за собой.
— Простите за вопросы, — обратился Бутч к черной накидке. — Просто я… Я рад, что я знаю, что течет в моих венах. И, честно говоря, даже если я умру сегодня, я все равно буду благодарен за то, что наконец понял, кто я. — Он взял Мариссу за руку. — И кого я люблю. Если именно сюда привела меня жизнь после всех этих лет, что я был потерян, я готов сказать, что все это было не зря.
Повисла долгая пауза. Потом Дева-Летописица сказала:
— Ты сожалеешь о том, что оставляешь в прошлом свою человеческую семью?
— Неа. Это — моя семья. Здесь со мной и остальные в здании. Зачем мне еще кто-то? — Ругательство, повисшее в воздухе, подсказало ему, что он задал очередной вопрос. — Да… эх, извините…
Нежный, женский смех донесся из-под накидки.
— Ты достаточно бесстрашен, человек.
— Вы можете назвать это и глупостью. — Когда рот Рофа распахнулся, Бутч потер лицо.
— Твою руку, человек.
Он протянул ей левую — ту, что была свободна.
— Ладонью наверх, — рявкнул Роф.
Он развернул кисть.
— Скажи мне, человек, — произнесла Дева-Летописица, — если бы я попросила тебя протянуть ту, которой ты держишь свою женщину, ты бы согласился?
— Да. Я бы просто дотронулся до нее другой. — Когда снова послышался тихий смех, он сказал: — Вы знаете, это ваше хихиканье похоже на пение птиц.
Стоявший слева Вишес уронил голову на руки.
Повисла тишина.
Бутч глубоко вздохнул.
— Думаю, мне не разрешено говорить такое.
Дева-Летописица медленно откинула капюшон со своего лица.
Боже… Правый… Увидев открывшееся ему, Бутч с силой сжал руку Мариссы.
— Вы ангел, — прошептал он.
Идеальные губы поднялись в улыбке.
— Нет. Я это я.
— Вы красивая.
— Я знаю. — Ее голос снова стал властным.