Желудок превратился в свинцовый шар. Казалось, сердце в груди уже не бьется, лишь слегка подрагивает.
— Холодно… — Зубы клацали, громким звуком отдаваясь в ушах, но потом он перестал слышать вовсе. — Люблю… тебя…
Марисса видела, как лужа блестящей красной крови Бутча становится все больше и больше вокруг стока, вскоре он достигла ее ступней. О Боже… цвет покинул его, кожа стала пепельно-белой. Казалось, он больше не дышит.
Подошел Ви со стетоскопом и приложил его к груди Бутча.
— Он близок. Бэт, иди сюда. Ты мне нужна.
Она колебалась, и он покачал головой.
— Нам нужно, чтобы кто-то удерживал его на каталке, пока мы с Рофом будет работать. Ты все равно будешь с ним, сможешь разговаривать с ним оттуда.
Она наклонилась, поцеловала Бутча в губы и сказала ему, что любит. А потом заняла место Рофа, беря на себя обязанности по удержанию тяжелого тела Бутча от соскальзывания с каталки на пол.
— Бутч? — сказала она. — Я здесь, наллум. Ты чувствуешь меня? — Она сжала холодную кожу его лодыжек. — Я с тобой.
Она говорила с ним совершенно спокойно, хотя сама была в ужасе, от того, что должно было произойти дальше. Особенно в тот момент, когда Вишес подкатил дефибриллятор.
— Ты готов, Роф? — спросил Брат.
— Где я тебе нужен?
— Здесь, около его запястий. — Ви взял длинную, тонкую, стерильную упаковку и, разорвав, открыл ее. Игла, находившаяся внутри, была около шести дюймов длинной и казалась толстой как ручка. — Как у нас дела с сердечным ритмом, Бэт?
— Замедляется. Боже, он такой слабый.
— Марисса, я попрошу тебя помолчать, чтобы она слышала лучше, хорошо?
Марисса замолкла и мысленно продолжала молитвы.
Минуты бежали, и они превратились в застывшую картину, окружавшую Бутча. Единственным движением в комнате был поток его крови, вытекавший из ран на запястьях и спускавшийся к стоку.
— Все еще бьется, — прошептала Бэт.
— Вот, что произойдет дальше, — сказал Вишес, рассматривая женщин, окруживших тело Бутча. — Когда Бэт подаст мне сигнал, я переверну каталку в вертикальное положение. Пока мы с Рофом работаем, я хочу, чтобы вы зализали запястья Бутча. Каждая секунда идет в счет.