Это началось медленно, вдыхание было очень слабым… и вдох длился вечность, одна крепкая затяжка, возрастающая по мощи, пока чернота не вышла из лессера прямо в него, переместив одну из истинных сущностей зла, саму сущности Омеги. Когда Бутч проглотил мерзкий черный поток и почувствовал, как он осел в крови и костях, лессер превратился в серую пыль.
— Что за хрень? — выдохнул Рейдж.
Вэн прекратил бежать у входа в переулок и поддался импульсу, подсказывающему раствориться в тени. Он пришел, готовый к бою; ему позвонил убийца, сказавший, что намечается сражение с двумя Братьями.
Гигантский вампир сидел на лессере, они смотрели друг на друга, когда он… черт, превратил убийцу в ничто.
Когда поток пепла приземлился на грязный тротуар, светловолосый Брат там же, на месте, сказал: «Что за хрень?».
Через мгновенье вампир, осуществивший пожирание, поднял голову и посмотрел вниз по переулку, прямо на Вэна, хотя темнота должна была скрыть его присутствие.
Матерь Божья… это был тот, кого они искали. Коп. Вэн видел фото парня в Интернете, в тех статьях из «CCJ». Но тогда он был человеком, а сейчас сто процентов — нет."
"— Там еще один, — сказал вампир хриплым, изнуренным голосом. Его рука вяло поднялась и указала на Вэна. — Вон там.
Вэн сорвался на бег, не собираясь превращаться в пыль.
Самое время доложить об этом мистеру Икс.
Глава 42
А в полумиле оттуда, в возвышающемся над рекой небоскребе, Вишес подхватил новую бутылку Грей Гуза и открыл ее.
У них появится новый друг. Очень скоро.
Рэп громко гремел, и Ви, взяв хрустальный стакан и только что открытую бутылку Гуза, пошатываясь, направился к стеклянной двери. Он мысленно открыл замок и широко раздвинул дверь.
Ударил порыв холодного ветра, и он, засмеявшись от острой боли, вышел наружу, осматривая ночное небо и делая большой глоток.
Он был таким искусным лжецом. Очень искусным.
Все думали, что он пришел в норму, преодолев свои мелкие проблемы. Он носил кепку Рэд Сокс, чтобы скрыть, как дергается глаз. Установил на часах будильник на каждые полчаса, чтобы бороться со снами. Ел, хотя и не испытывал голод. Смеялся над тем, что не считал смешным.
И все время дымил как паровоз.
Он зашел так далеко, что начал открыто лгать Рофу.