Если, конечно, Ви, гребаная болтушка, не рассказал ей и об этом. Ублюдок.
— Бутч, я болела, мне нужно было время, чтобы восстановиться. Но я хотела увидеть тебя. Вот почему я просила тебя навестить меня, когда мы столкнулись в декабре. Ты сказал «нет», и я решила… что ты потерял интерес.
Она хотела увидеть его? Она это точно сказала?
— Бутч, я хотела увидеть тебя.
Ага, сказала. Дважды.
Хм, сейчас… он прямо воспрял духом.
— Черт, — выдохнул Бутч, встречаясь с ней взглядом. — Тебе известно, сколько раз я проезжал мимо твоего дома?
— Правда?
— Почти каждую ночь.
— Но ты хотел, чтобы я убралась из этой палаты. Ты разозлился, увидев меня здесь.
— Я взбесилс…эээ, разозлился из-за того, что ты не одела костюм. Подумал, что тебя заставили прийти сюда. — Он потянулся дрожащей рукой к ее локону. Боже, он был таким мягким. — Вишес может быть очень убедительным. И я не хотел твоего сострадания или жалости, чтобы ты оказалась там, где не хотела находиться.
— Я хотела быть здесь. Я хочу быть здесь. — Она взяла его руку и сжала.
Последовало «О-мой-Бог-это-должно-быть-Рождество» молчание, и Бутч попытался упорядочить последние шесть месяцев, нагнать реальность, которую он как-то упустил. Он хотел ее. Она хотела его. Правда ли это?
Кажется правдой. Как хорошо. Как…
Он позволил вылететь необдуманным, отчаянным словам:
— Я неравнодушен к тебе, Марисса. Чертовск… да, на самом деле. К тебе.
Ее бледно-голубые глаза увлажнились.
— Я… тоже. К тебе.
Бутч не собирался делать резких движений. В одно мгновенье они были разделены воздухом. В следующее — он прикоснулся к ней губами. Она открыла от удивления рот, и он отодвинулся.
— Извини…
— Нет… я… я просто не ожидала, — сказала она, смотря на его губы. — Я хочу, чтобы ты…
— Хорошо. — Он наклонил голову и коснулся ее губ. — Подойди ближе."
"Потянув за руку, он опустил ее на кровать, а затем перевернул так, чтобы она оказалась сверху.
Когда ее губы раскрылись в нежной улыбке для него одного, он заметил кончики клыков. О, Господи, ему нужно в нее войти, проникнуть, и он приподнялся, следуя за языком. Она застонала, когда Бутч облизал ее губы, а потом они страстно целовались, его руки зарылись в ее волосы, поглаживая затылок.