Глубоко втянув воздух, она нашла силы для ответа.
Трясущимися пальцами она приступила к маленькой пуговице на корсаже.
Он взял обе ее руки своей.
— Не заставляй себя, Марисса. Есть вещи, которые я хочу от тебя, но я не тороплюсь.
— Но я хочу. Я хочу быть с тобой. — Она оттолкнула его и начала расстегивать пуговицы, но не зашла недалеко, потому что слишком сильно дрожала. — Похоже, это придется сделать тебе.
Его дыхание перешло в эротичное шипение.
— Ты уверена?
— Да.
Когда он заколебался, она кивнула на корсаж.
— Пожалуйста. Сними его с меня.
Неторопливо, шаг за шагом, он расстегнул каждую из жемчужных пуговиц уверенными движениями израненных пальцев. Платье постепенно раскрывалось, без корсета под низом, ее обнаженная кожа открылась в V-образном вырезе.
Когда он расстегнул последнюю пуговку, все ее тело задрожало.
— Марисса, ты волнуешься из-за этого.
— Я просто… ни один мужчина не видел меня раньше.
Бутч застыл.
— Ты все еще…
— Нетронута. — Произнесла она, ненавидя само это слово.
Сейчас задрожало уже его тело, и тяжелый аромат стал еще сильнее.
— Это не имело бы значение, если бы ты не была нетронутой. Я хочу, чтобы ты знала это.
Она слегка улыбнулась.
— Я знаю. А сейчас ты… — Когда его руки поднялись, она прошептала: — Просто будь нежен, хорошо?
Бутч нахмурился.
— Мне понравится то, что я увижу, ведь это ты. — Когда она не посмотрела ему в глаза, он наклонился вперед. — Марисса, для меня ты так прекрасна.
Она не могла больше ждать, и, схватив корсаж, обнажила грудь.
— Марисса. Ты прекрасна.
Собравшись с духом, она подняла веки. Но он не смотрел на то, что она обнажила.
— Но ты еще не посмотрел на меня, так?
— Мне это не нужно.
Слезы собрались в уголках ее глаз.
— Пожалуйста… просто взгляни.
Его взгляд скользнул ниже, и он резко вдохнул сквозь зубы, в комнате раздалось шипение. Черт, она знала, что там что-то не в порядке.
— Господи, ты совершенство. — Он облизнул нижнюю губу. — Можно прикоснуться к тебе?
Ошеломленная, она кивнула, приподняв подбородок, и его рука проскользнула под корсаж, поглаживая ребра, лаская груди, легко, словно дыхание.
Марисса инстинктивно выгнулась.
— Ты такая… идеальная, — сказал он хриплым голосом. — Ты ослепляешь меня.
Бутч склонил голову, коснулся губами кожи на грудной клетке, прокладывая дорожку из поцелуев к ее груди.