Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

"

"– Понятно! – ответил мне генерал Ширинкин и, немного подумав, спросил: – Но ведь вы не считаете, что в этом замешан король Англии?

– Скорее всего, нет, старина Берти органически на это неспособен, – ответил я. – Он больше увлечен картами или очередной любовницей. Скорее всего, это премьер-министр и первый лорд Адмиралтейства. Король в данном случае, полагаю, не был даже поставлен в известность о готовящейся провокации. Потому всякие идеи о нанесении ответного удара по династии Саксен-Кобург-Готских я считаю глупыми.

А теперь, Евгений Никифорович, нам с вами надо подумать, как побыстрее обо всем случившемся доложить государю? Вы ведь, кажется, имеете право доклада императору в любое время дня и ночи?

– Да, имею! – коротко ответил генерал и ушел звонить по телефону. Вернулся он через полчаса, когда я читал очередную радиограмму с Дальнего Востока.

– Государь только что выехал в Аничков дворец. Нам следует сделать то же самое, – коротко сказал мне генерал. – А вы что, получили новую телеграмму от великого князя Александра Михайловича?

– Да, это очередная радиограмма с Дальнего Востока, только на этот раз от контр-адмирала Ларионова, – ответил я.

 – Он сообщает о том, что на наш флагманский корабль прибыли германский представитель при нашей Тихоокеанской эскадре – что-то вроде военного атташе – и наместник Алексеев. В связи с экстраординарностью всего произошедшего, на допросах будут присутствовать не только наши специалисты в этой области, но и сам контр-адмирал Ларионов, а также великий князь Александр Михайлович, наместник государя на Дальнем Востоке адмирал Алексеев и представитель Германской империи. Кроме этого сообщается, что операция великого князя Михаила прошла успешно. Врачи надевают на его раздробленную голень аппарат Илизарова.

– Что-что надевают? – не понял генерал.

– Аппарат такой, – сказал я, надевая шубу. – Ваши врачи заковали бы великого князя в гипс минимум на полгода. Наши же наденут ему на ногу особую металлическую конструкцию, фиксирующую обломки костей.

И через неделю-две великий князь будет ходить на собственных ногах.

– Невероятно! – воскликнул генерал, нахлобучивая папаху. – Хотелось бы увидеть подобное чудо собственными глазами!

– Евгений Никифорович, лучше с этими штуками вообще не встречаться, – сказал я.

Через пять минут мы уже мчались в генеральских санках по ночному Питеру в сторону Аничкова дворца.

5 марта (19 февраля) 1904 года, 03:45.