– Вы имеете в виду месье Видока? – спросила Мария Федоровна, – что ж, пример хороший, и надеюсь, что господин Ульянов будет служить нам с не меньшим усердием, чем он раньше подрывал государственные устои.
– Каждый человек бывает незаменим, будучи употреблен на своем месте, – процитировала я Козьму Пруткова. – Кого бы из старых российских чиновников мы ни поставили на должность министра труда и социальной политики, им будет крайне трудно исполнять свои обязанности хотя бы в силу имеющихся у них убеждений, что существующее положение дел – это нормально.
"У нас ведь абсолютное бесправие и беззащитность рабочих перед произволом предпринимателя смешиваются с массовым применением стачек как недобросовестного средства в конкурентной борьбе. В одном случае, по просьбе иностранного хозяина предприятия, русские войска могут открыть стрельбу по русским же рабочим, а в другом случае бессмысленные многомесячные оплаченные стачки вынуждают русских промышленников продавать свое дело иностранным предпринимателям, и прибыль от нашей промышленности начинает утекать за рубеж.
– Да понимаю я вас, – тяжело вздохнула Мария Федоровна, – я ведь и сама до последнего времени полагала, что у нас все в стране нормально, а отдельные наши недостатки или вполне терпимы, или могут быть преодолены и без больших усилий.
– Ваше величество, – неожиданно сказала я, – можно с вами говорить откровенно?
– Говорите, Нина Викторовна, – Мария Федоровна откинулась в кресле. – Надеюсь только, что этот наш разговор пойдет на пользу России.
– Хорошо, – кивнула я. – Суть вот в чем. Поскольку сейчас, в начале двадцатого века, уже заканчиваются свободные территории, доступные для колонизации и экстенсивного экономического использования, дальше планету неизбежно ждет передел колониальных сфер влияния и битва сверхдержав за мировое господство. Эту данность, при всем нашем могуществе, мы никак не могли изменить, а потому задали себе два вопроса.