Борис же ее обманом заставил подписать все бумаги? Она бы не стала сама.
— Нам не о чем говорить! Ты зря приехал, — попыталась от меня отмахнуться, но я напирал на нее. У меня в груди вибрировало от радости ее созерцать. Такая гордая и недоступная. Моя Леся.
— Уходи! — поспешила отступить от меня, но ей не удалось от меня сбежать. В ее взгляде читался страх того, что она может мне сдаться. Пусть и смешивалось это с ненавистью ко мне.
Она не знала, куда деться от меня.
— Ты продала акции Борису? — это был не вопрос, на который я хотел получить ответ.
— И что? — выпалила она.
— Он принудил тебя? Шантажом заставил? — перечислил я варианты, которые засели в моей голове. Так просто Леся не могла подставить меня. Она не подлая. Для нее такое нехарактерно. Борис определенно запудрил ее мозги и получил от нее желаемое.
— Нет, ничего такого. Я сама отдала ему свои акции. А на что ты рассчитывал, Вардан? Мои родители остались без копейки на проживание, и я должна была найти какой-то выход.
Кажется, я переступил черту. Сломал мою девочку. Заставил обратиться к чудовищу. Она ведь сначала пришла ко мне во всем разобраться. Пыталась понять мотивы моих поступков, а я слетел с катушек.
Оскорбился ее обвинением, но сейчас понял, что она не за этим ко мне пришла.
"Мне надо было встретиться с ее отцом и постараться удержать на работе, понять причину его увольнения и переговорить с ним. Но я отвернулся от него. Внутри такая буря бушевала, я просто не стал прикладывать усилий. Не хотел никого понимать, потому что моя душа была избита.
Но сейчас я не мог допустить подобного с Лесей. Я здесь с ней для того, чтобы защитить ее. Дать стабильность и чувство защищенности.
Леся перепугалась за родителей, а Борис воспользовался ее слабостью. Отнял у нее возможность передать эти акции нашему ребенку. Верховцевым руководила жажда владеть всей компанией, чтобы запятнать труд моих родителей и мои усилия. Ему нужно было через это место творить свои грязные делишки на незаконной продаже и грести с этого денег.
Но ему мешал я. Мое количество акций превышало его до этого дня, когда Леся отдала свои.