В таком положении мы стоим с минуту, пока я не решаю, что надо отсюда выходить. Она же девушка, наверняка хочется привести себя в порядок в одиночестве.
— Я тебя оставлю одну, чтобы не мешать, — я отпускаю ее талию и отпихиваю штаны в угол душевой. Пусть уборщица что-то с ними решит.
Яна кивает и отшагивает в сторону. Расправляет плечи — лицо спокойное, на губах легкая улыбка.
— Да, я недолго. Извини, что оккупировала душевую. Пять минут, и я вернусь к себе в номер.
Я толкаю стеклянную перегородку и ищу взглядом полотенца.
— Ян, — я рывком распахиваю перегородку и встречаюсь с испуганными голубыми глазами. — Тебе много времени нужно будет, чтобы переодеться?
Пауза. Яна сглатывает и обхватывает себя руками.
— Нет. А что?
— Голоден. Здесь в паре кварталов ресторан Серганова. Ты в нем была?
Закусывает губу и молча мотает головой. Не была. Отлично.
— Составишь мне компанию?
— Да, — мне приходится напрягать слух, потому что она говорит это шепотом, но затем повторяет громче: — Да, составлю.
— Тогда я тебя жду снаружи.
Я разворачиваюсь и выхожу, громко шарахнув дверью, потому что внутри творится полная херня. Из-за нее. Снова из-за нее. Из-за того, что глаза у нее покраснели, из-за того, что думала, что я ее оттолкну.
"Мой телефон надрывается из спальни — точно не в первый раз, но я по-прежнему стою рядом с дверью, борясь с искушением зайти обратно. Грудь обливается кислотой, потому что сквозь шум льющейся воды я слышу приглушенные всхлипы. Яна плачет. И я, конечно, к ней не захожу, потому что знаю, что меньше всего ей нужно, чтобы кто-то видел ее слезы. Уверен, что кроме меня их вообще никто и никогда не видел, — она такого просто не позволяет.
22
Яна
Когда я спускаюсь на лифте вниз, Андрей ждет меня в вестибюле. Одет в темно-синий костюм и голубую рубашку, на скулах пробивается щетина. Он разговаривает по телефону, лицо сосредоточено, и я невольно замедляю шаг, чтобы иметь возможность за ним наблюдать, пока он этого не видит.