Тело будто свело судорогой, а внутри всё дрожало от гнева и… всепоглощающего страха. Даже в тот день, когда на меня напал купец, мне не было так страшно, потому что в тот раз я хотя бы могла сопротивляться. А сейчас мне позволили лишь безвольно наблюдать за тем, как в отражении Лиам грубыми поцелуями оставляет на моей коже алые, горящие следы. Как его жестокие руки, лоскут за лоскутом, избавляют меня от одежды.
Ужас, чувство бессилия и отвращения так сильно сплелись во мне, что будь у меня возможность, я бы без раздумий призвала к себе всю нечисть, до которой смогла бы дотянуться, и, не дрогнув, велела бы им разорвать Лиама на куски.
Но, в царстве чужой магии, меня лишили какой-либо возможности постоять за себя.
Не знаю, как долго Лиаму пришлось бы издеваться надо мной, чтобы утолить свою жажду наказания.
Лиам как раз начал без лишней спешки избавлять меня от нижнего платья, как вдруг в наведённый сон ворвался оглушающий звон. Он был таким громким, таким пронзительным, что моя голова чуть не взорвалась. Если б у меня была возможность, то я бы зажала уши, но в моём положении оставалось только свалиться на пол сломанной куклой.
К счастью, ворвавшийся в моё сознание звук достиг и Лиама. Его буквально отшвырнуло от меня, протащило по земле, и не позволило больше подняться на ноги. И прежде бывший муж исчез в вихре уже побелевших лепестков, я увидела, как у него из носа хлынула кровь.
Как только бывший муж пропал, ко мне вернулся полный контроль над собой, и почти сразу меня вышвырнуло из наведенного сна. Стоило этому произойти, как… мои зубы тут же застучали от холода. Оказалось, что всё это время я стояла у портальной арки в одном ночном платье, мало защищающем от холода.